Испытание
Шрифт:
Вера не доверяла этой тишине и уже не в первый раз шепотом спрашивала сидящего у самой воды Василия:
– Васек, почему так тихо? Что это значит?
– Спи и ничего не бойся, – отвечал Василий. Но его самого тоже тревожила эта тишина. Стороной с шумом пролетела птица, и вскоре громко раздался ее гогот.
В детстве он слышал от бабушки, что в такой птице живет нечистая сила и ее можно убить только медной копейкой. И сейчас ночью в лесу вспомнил эту бабушкину сказку. В нечистую силу он, конечно, не верил. Но уж очень зловеще прозвучал
– Василек, ты не спишь? – зашептала Вера.
– Ну что мне с тобой делать? – тихо отозвался Василий. – Выдержки у тебя нет, вот что!.. Если ты мне не доверяешь, тогда дежурь сама!..
– Не могу я спать, Василек… Все о них думаю, – оправдывалась Вера. – Что с ними там? Почему стало тихо? – Она приподнялась и села, обхватив колени руками.
Василий укоризненно покачал головой.
– Раз не спишь, так становись на вахту! – И, прикладывая ладонь то к одному, то к другому уху, стал вслушиваться в тишину.
Где-то далеко позади скрипучим голосом прокричал коростель. Василий насторожился. Не разведка ли? В такую темень легко подкрасться!..
Василий слышал, что гитлеровцы, идя в разведку, особенно в лес, берут с собой собак, которые легко находят партизан… Ему даже стало казаться, что там, где в отблеске звезд рябила вода, сверкнули глаза ищейки. Он схватился за автомат, но тут же выругал себя за трусость.
– Ты чего? – опять спросила Вера.
– Да вот, мерещиться стало!.. – Василий опять насторожился: там, где ему померещились фосфорические огоньки, послышался всплеск, и на темной поверхности воды показались силуэты людей. «Почему с той стороны? – спросил себя Василий. – Неужели фашисты?» Люди во весь рост возвышались над болотом – наверно, стояли на плоту.
Вера тоже заметила людей и разбудила бойца и Аню.
– Это наши? – спросил бойца Василий.
– С той стороны наши не могут быть, – ответил тот.
Василий и разведчик взяли автоматы на изготовку. Вера вытащила из кармана пистолет и, крепко сжимая его в руке, крадучись, пошла вдоль берега. Но заросли закрыли плывущих. Вера остановилась: она услышала мягкий толчок о берег. И снова все затихло.
Ждать было невмоготу: казалось, кто-то ползет по земле. Она уже готова была крикнуть: «Стой!», но в кустах послышался знакомый посвист, и, словно отделившись от темноты, вблизи появились черные силуэты людей.
– Наши! – радостно сказал разведчик и ответил таким же посвистом.
Подпустив идущего впереди человека шагов на десять, Вера окликнула его:
– Стой! Кто идет?
– Свои! – ответил ей сиплый голос Прокопия.
Вера так обрадовалась, что, забыв правила поведения разведчика, бросилась ему навстречу, опережая солдата и Василия.
– Это она! – сказал Прокопий.
Другой голос произнес:
– Здравствуйте, Вера Яковлевна! Я – Бойко. – Он
– Здравствуйте… Мы вам радиосвязь… – волнуясь, ответила Вера.
– Спасибо, Вера Яковлевна! Спасибо вам всем, товарищи. – И он стал пожимать руки всем разведчикам. – Вы нам привезли спасение…
Они все вместе двинулись вперед. По дороге Вера спросила шагающего за ней Бойко:
– Как папа?
– Простите, Вера Яковлевна, забыл сразу передать… – И Бойко сунул ей в руку сложенный квадратик бумаги.
– От папы?.. – Вера сжала письмо. – Как он? Здоров?
– Яков Иванович?.. – переспросил Бойко, но ответил не сразу. – Здоров… Передал вам привет… Ему не верилось, что это вы спустились с парашютом.
Вскоре они уже были около рации.
Бойко в темноте представил Вере пришедших с ним радистов.
Вера сказала, что первые передачи она сделает сама. Они распаковали станции.
Вера села за щиток рации. Рядом с ней на корточки опустился Бойко.
– Вызывайте «Утес»! – шепнул он ей и назвал волну армии. Он с замиранием сердца следил за вздрагивающей стрелкой, за показателем волн, за каналом, за тем, как Вера уже в который раз нажимает на ключ, сказав, что переходит на прием. Вот она еще раз повернула выключатель. Но «Утес» по-прежнему молчал.
– Что? – подавшись всем телом к Вере, спросил Бойко.
– Молчит…
– Вызывайте прямо «Утес»! «Утес» вызывайте! – повторил он.
Ему не хотелось верить, что армия их не слышит. Сомнений в исправности рации не могло быть, станция работала отлично: во время настройки он сам слышал немецкую речь…
«Неужели с армией то же, что и с нами?.. Тогда гибель!.. – мелькнуло в его голове. – Ведь мы расстреливаем уже последние патроны и снаряды. Люди еле волочат ноги, уже давно живут впроголодь!..»
А Вера монотонно вполголоса повторяла в микрофон:
– «Утес»!.. «Утес»!.. «Утес»!..
– Громче! Громче! – попросил Бойко. Ему казалось, что она говорит слишком тихо и поэтому армия ее не слышит.
Вера прикрыла микрофон рукой.
– Ну как же громче? Ведь услышат!.. – сказала она.
Бойко с досадой махнул рукой.
Вера чуть повысила голос. Но через некоторое время опустила микрофон:
– Не отзываются. Надо подождать. Может быть, выключились…
– Чего же ждать? – полным отчаяния голосом проговорил Бойко. Ведь это для него была последняя надежда.
– Давайте вызывать кавкорпус, – предложила Вера. – А Вихорева будет вызывать «Утес». – И, не дожидаясь согласия Бойко, приказала Ане и Василию развернуть другую станцию, а сама стала настраиваться на волну кавкорпуса.
С правой стороны, под гаснущей Полярной звездой, снова глухо загрохотала артиллерия. Вера сняла наушники, прислушалась и с волнением взглянула на Бойко. Бойко понял ее взгляд, посмотрел на часы и кивнул головой:
– Все идет по плану!..
– Что значит «по плану»? Они все еще там?