Испытание
Шрифт:
«Как любит этих забавных зверьков Юрка! Он и сам такой же шустрый…» Стоило вернуться мыслями к домашним, как нахлынула длинная череда забот и опасений: «Как они там… У Нины оставалось очень немного денег, с книжки она, конечно, снять не успела, да и вряд ли работали сберкассы…»
Эти думы не давали покоя. Яков Иванович встал и пошел по опушке вдоль реки.
Ветерок чуть рябил воду, и она, переливаясь пламенеющим золотом солнца, больно слепила глаза. Поодаль, за ракитовыми кустами, возле подвод сидели на берегу легкораненые солдаты. Они с завистью смотрели на тех, кто весело барахтался в воде. Яков Иванович спустился
Услышав сзади шелест травы, Яков Иванович повернулся: по берегу бежал Свиридов.
– Товарищ полковник! – на ходу крикнул он. – Капитан сбежал!..
– Сбежал? – повторил Яков Иванович и стал быстро натягивать сапоги. – Вот подлец!
– Не подлец, а шпион!
– Уж и шпион! – машинально ответил Железнов. Он был раздосадован, что упустили капитана, и в то же время по-человечески огорчен: молодой лейтенант Свиридов оказался прозорливее его, старого, бывалого солдата. Ведь он думал, что этот странный капитан просто паникер, как и Паршин… Ругнув себя, Яков Иванович достал из кармана гимнастерки удостоверение личности капитана и сравнил со своим, потом с удостоверением Свиридова. По форме все документы были одинаковы, разнилось лишь качество бумаги. Бумага на удостоверении капитана была лучше и прошита хромированной, а не ржавой проволокой, как на документах Якова Ивановича и Свиридова.
– Пожалуй, вы правы, – с горечью сказал он Свиридову. – Век живи, век учись…
Чувствуя себя тоже виноватым, Свиридов неловко улыбнулся:
– Просто нужно все время глядеть в оба! На войне и камень может оказаться с глазами.
Переправившись вброд на другой берег Мухавца, Яков Иванович сел в машину, которую он заранее пустил в объезд, и, перегоняя колонну, поехал искать дивизию.
Выехали на шоссе. Польщиков повернул на Кобрин и «газанул», Железнов сдержал его:
– Осторожней! Так легко и к фашистам вломиться.
Не проехав и десяти километров, Железнов заметил на лесной дороге военных. Приказал Польщикову повернуть к ним. Навстречу машине заторопился НО-1 штадива [3] майор Щербаков.
– А мы за вас волновались! Чего только не передумали! – сразу же, без субординации начал он. – Вы один? Небось есть хотите? Как Карпов? Что с его людьми?
– Со мной все, кто уцелел. Через час они выйдут на шоссе… – ответил Железнов.
[3]
Начальник оперативного отделения штаба дивизии.
– Материальную часть бросили?
– Ничего не бросили. Все с собой.
Железнов снял резавшую плечо сумку и передал Польщикову.
– Подполковник Хватов вышел из окружения? – спросил он.
– Вышел. Артиллерия уже гвоздит под Кобрином.
– Значит, Кобрин все-таки у нас? – И Яков Иванович, вспомнив «капитана», крепко выругался. – А где Хватов? Хотел бы его видеть.
– Где же он может быть? На передовой, конечно. Такой уж он у нас неугомонный. Комдив и комиссар на НП… А я вот подготавливаю новый.
– Новый НП?.. Разве дивизия отходит?
– Отходит, – с огорчением ответил Щербаков. – Это необходимо, товарищ полковник. В лоб бьет двенадцатый
– Выбили? – не без тревоги спросил его Яков Иванович: еще свежи были в его памяти прошедшие бои.
– Если б выбили!.. – Щербаков рванул ветку куста с такой силой, будто она была во всем виновата. – Не собрали… В район сосредоточения почти никто не вышел. Собрали тех, кто был вне крепости… – Он тяжело и горько вздохнул. – Пехоты нет. Каждый стрелковый полк обозначен только одним батальоном… Нет командиров двух полков. Майор Гаврилов, мы знаем, в крепости, в субботу вечером к семье поехал, а вот где майор Литиц, неизвестно. Полагаем, что отходит так же, как вы, с батальоном, который находился на границе в районе Домрачево – Малорита и вел там оборонительные работы…
– У вас же в районе Жабинка – Петровичи дислоцировался целый стрелковый полк…
– Полк? – криво усмехнулся Щербаков. – Если бы полк, то мы бы сейчас не отходили, а наверняка вели бой!.. От этого полка тоже только один батальон остался…
– Ну, один батальон – на оборонительных работах, а другой?.. – не мог успокоиться Яков Иванович.
– А другой, волей начальства, в Кобрине охранял штаб армии. Он со штабом и ушел… Те же, что были в Брестской крепости, так там и остались…
– И никто не вышел?
– Никто. – Наступила тяжелая пауза. – Там, в крепости, остались и все семьи…
– А ваша?
– Я жил в городе. Мои, если только живы, наверно, так же плетутся, как и эти несчастные, – Щербаков перевел взгляд на поток беженцев, двигавшихся в сторону Картуз-Березы. Яков Иванович с грустью смотрел на этих обездоленных людей, ему представилось, что вот так же с узлами где-то по дорогам бредет и его семья…
– Да-а, – горестно протянул Яков Иванович. – Воображаю, что делается в крепости!..
– В крепости?.. – Щербаков встрепенулся, словно вернулся к действительности. – Летчики, поддерживающие нас, говорили (они вчера и сегодня через крепость летали), там идут бои. Центр крепости горит… Под Кобрином взяли раненого из разведбатальона тридцать первой пехотной дивизии. Он показал, что их дивизия форсировала Буг севернее крепости, а крепость должна была брать «прославленная» сорок пятая пехотная дивизия, которая формировалась в Верхней Австрии, вблизи родины Гитлера. Как видите, у Брестской крепости она застряла. Это взбесило гитлеровцев. Сегодня летчики наблюдали, как немцы со страшной силой бомбят и обстреливают крепость. – Он глубоко вздохнул. – Умом теряюсь, что же будет дальше!..
Он смолк. Молчал и Железнов. Он никак не мог смириться с тем, что надо снова отходить. Когда шел на соединение с дивизией, думал, что отступлению конец, а выходило по-другому, и это было ужасно. Самое ужасное – сознание превосходства врага.
– Да, сил нет, – глухо проговорил Яков Иванович. – Но и пускать дальше нельзя. Мы должны, не жалея своей жизни, изматывать и истреблять врага. А там подойдут резервы…
Щербаков не ответил. «Откуда ожидать резервы? Когда?» – хотел он спросить Железнова, хотя прекрасно знал, что самые ближайшие резервы могут подойти не раньше двух-трех суток, да и то численностью не более дивизии.