Испытание
Шрифт:
— Здорово придумал! Давай!
Они пристали к берегу и закрепили на носу лодки веревку.
— Я буду тянуть за канат, ты подталкивай с кормы, — распорядился Юрась.
Теперь стало легче. Каждые полчаса они менялись местами. Иногда, спасаясь от комаров, садились в лодку и шли на веслах… И все-таки к концу дня они так измотались, что у них едва хватило сил развести костер. Юрась снова занялся подсчетами и совсем расстроился: за два дня они прошли немного больше половины пути. Что будет с отцом, когда
Он разбудил Владика до рассвета. В небе еще купался в легких облаках литой месяц, плотное покрывало тумана делало реку невидимой.
— Надо двигаться, бурлак! — сказал притворно бодрым голосом Юрась.
— Пусть хоть туман пройдет… Ничего же не видно…
— Не заблудимся!..
Но тянуть в тумане лодку оказалось невозможно. Она натыкалась на торчавшие из воды коряги, застревала на отмелях. Пришлось снова идти на веслах, пока не растаяла на солнце пелена тумана.
Этот день ничем не отличался от предыдущего. К вечеру они миновали Тимуровский остров.
— Далеко еще! — В голосе Юрася слышалось отчаяние. — Батю мы не опередим!
— У меня руки отваливаются! И чего мы зря бьемся? Сам же сказал, что все равно не успеем! У меня больше сил нету!..
— У меня тоже. Только я знаю один секрет… Давай воображать!
— Как воображать?
— Я воображу, что я Чапаев! А ты вообрази, что ты Павка Корчагин. Павка и Чапай стали бы жаловаться, что у них нет сил? Что они клинка держать не могут?
— Никогда! — убежденно сказал Владик.
— Тогда слушай мою команду. Пока не стемнеет — будем тянуть. Потом пойдем на веслах. Ночью поспим часа два и снова в путь! Может, тогда и успеем.
Из последних сил мальчики продолжали тянуть. Иногда они останавливались, переводили дух, поправляли веревку.
Когда стемнело, они сели в лодку. Ночь выдалась ясная, они плыли по лунной дорожке и гребли, пока хватило сил. Наконец Юрась сдался.
— Пристанем к берегу… Отдохнем… — заявил он.
Владик с радостью согласился.
На берегу они бросили под голову ватник и растянулись на траве.
— Полежим четверть часика и — полный вперед! — сказал Юрась.
…Владик проснулся от приятного ощущения тепла. Солнечный луч бил ему прямо в лицо. Он приоткрыл глаза и сразу же зажмурился. Так не хотелось просыпаться! Но рядом зашевелился Юрась.
— Проспали! — закричал Юрась. — Проспали! Смотри, где уже солнце!
Ребята бросились к лодке.
— Все пропало, все пропало! Теперь не попадем раньше бати! Все из-за этого чертова мотора! — Юрась яростно дернул шнур.
И вдруг мотор застучал! Застучал и не заглох. Вспенилась, забурлила у кормы вода, и лодка рванулась к берегу, едва не сбив с ног Владика.
— Заработал! Владька! Заработал! Слышишь! Скорее в лодку, пока работает!
Владик, точно его кто подбросил,
— Отталкивайся веслом! Сильнее! Так! Ура!
Через минуту они были на середине реки.
— С нашим мотором уже так бывало! — объяснил возбужденно Юрась. — Шалый какой-то! Знаешь, через сколько мы будем теперь дома? Через сорок минут! Чуешь? А батя придет к вечеру. Ай да я, молодец! Как лягушка!
Владик не понял, почему Юрась считает себя молодцом, но ему было неудобно спросить об этом, и он спросил о другом.
— Почему как лягушка?
— А ты не знаешь этой сказки? Две лягушки попали в кувшин со сметаной. Стали выбираться — ничего не выходит. Лапки по гладким стенкам скользят, срываются, не за что уцепиться. Тогда одна лягушка говорит: "Не выбраться нам отсюда. Нечего и биться зря!" Сложила лапки, пошла на дно и захлебнулась. А вторая лягушка все билась, билась, из последних сил билась… И вдруг видиг, сметана-то превратилась в комочек масла. Тогда эта лягушка вскочила на этот комочек и выпрыгнула, жива-здорова, из кувшина. Теперь понял, почему я лягушка? — спросил хитровато Юрась.
Владик ничего не ответил, только виновато улыбнулся.
СТРАННАЯ ЗАПИСКА
Ребята подошли к дому веселые, довольные: в конце концов, все обошлось хорошо.
Сбросив синий заплечный мешок, Юрась сунул руку под ступеньку.
— Странно, — сказал он. — Нет ключа. Неужели батя унес?.. Никогда такого не бывало!
— Ну и что! Поживем в шалаше. Он же скоро придет.
— Никогда такого не бывало, — бормотал Юрась, продолжая шарить под ступенькой. — Может, завалился куда?.. Ага! Вот он!
— Нашел?
— Нашел не на месте! Торопился батя…
Они вошли в дом. Юрась распахнул окно и сел на кровать.
— Ох, и посплю я… — Он вдруг умолк и уставился на стену: — Куда девалось батино ружье?
— И верно, исчезло, — удивился Владик. — А может, дядя Тима взял его с собой?..
— Тут были воры! — испуганно сказал Юрась. — Ясное дело! Вот и окурок валяется. Батя же не курит! Потому и ключ не на месте лежал. А это что?
Только сейчас они заметили на столе конверт, на котором крупными буквами было написано: "ЮРАСЮ".
— Батин почерк, — успокоенно сказал Юрась и разорвал конверт.
"Хлопцы! — писал Тимофей Петрович. — Вы, конечно, все уже знаете. Неизвестно, когда я вернусь домой. Поезжайте с этим человеком к товарищу Спиваку. И во всем его слушайтесь. Не пугайтесь. Все будет хорошо. Посадим бешеных псов на цепь и снова заживем! Надеюсь на скорую встречу. Сегодня же напишу маме и Ивану Васильевичу, чтобы не волновались за вас. Верьте, все будет хорошо!
Обнимаю и целую вас обоих. Т. М.
22 нюня 1941 г."