Испытание

Резниченко Ольга Александровна

Вмиг подхватил меня себе на руки.

Короткие, торопливые шаги.

Десяток пытливых взглядов вслед. Жадные завистливые взоры. Томные вздохи.

Испуганно обняла за шею, жадно прижалась щекой к его груди,… замерла,

… замерла, не дыша.

Мир пошел ко дну.

Остались только я… и мой Луи,

И если…

…если ЭТО - сон, то уж лучше вколите мне яду. До рассвета. До пробуждения.

Я БОЛЬШЕ не хочу просыпаться, правильно это или НЕТ!

НЕ проснусь!

Прошу! Молю!

Молю…

До боли зажмурилась. Ничего не видеть. Ничего не слышать…

кроме как тихое, едва заметное, ускоренное биение его сердца…

Тяжелые, болезненные вдохи-выдохи.

Робко пнул ногой дверь в палату.

Бережно положил на кровать. Стянул куртку, укрыл одеялом.

Руки, руки машинально плясали, выполняя нехитрые действия,

а мысли, сердце, душа сошли с ума, растерзав в клочья рассудок.

Робко присел на край кровати.

– Прости меня…

Прости за все… что было, и что будет.

Мне нельзя здесь быть, нельзя.

Не так…

Я не должен терять рассудок.

Нужно набраться сил, встать и уйти…

Уйти.

Прогнала? Прогнала? Я уже прокляла себя за те слова. Прокляла…

Мы сидели молча…

Глаза обижено, пристыжено, опущены вниз.

Тяжелые, шумные вдохи.

– Ты завтра придешь ко мне?

Нет.

– Да…

Слабак, СЛАБАК!

Соберись, соберись, молю!

Луи! Соберись!

Не ломай все то, что едва и так держится…

Несмело скрипнула дверь.

Лили.

А с ней и мой вечный мучитель, тот, образ кого тяжелым камнем висит на шее, кто неумолимо тянет ко дну…

Брюзжа своими железными трубками-костями, скрипя расшатанными колесами, обижено закатился ОН.

Мой… вечный спутник? Суженый-ряженый???

– Я пойду, - пристыжено вскочил на месте.

В сердце что-то кольнуло. Едва, едва сдержалась от крика…

Несмелый взгляд в глаза… на прощание…

Робкие, короткие шаги на выход…

До боли сжал ручку двери, до гневной белизны костяшек кулака… резкий рывок – и вышел прочь.

Я

мчал, мчал, едва не сбивая на своем пути изумленных зевак.

Сегодня я прилюдно сделал ОГРОМНУЮ, РОКОВУЮ ошибку.

Я выдал врагам ту, которую люблю.

Без которой жить не смогу…

Не смогу…

Теперь у Поверенного есть слабое место.

Место, в которое выстрелят, если и не враги, то – свои…

У таких как я, нет и никогда не будет любимых.

Не бывает привязанностей.

НЕ ДОЛЖНО быть привязанностей.

Ведь даже Мигель – это лишь короткий эпизод моей жизни.

Как бы не звучало это грубо.

Мигель…

Но не Мария.

Не могу ее отпустить, не могу…

Но ОТТАЛКИВАЮ…

Пока для двоих это еще не поздно…

Глава Восемнадцатая

***

(Мария)

– Та-а-к, красавица, - растяжисто пропела Лили, - признавайся. Что это было? Сам Матуа!!! Ты же понимаешь, что просто так от тебя не отстану.

– Ничего особенного.

– Это как ничего? Издеваешься? Да? НЕТ!!! Я от тебя не отстану. Прошу, молю! Расскажи!

Молчу…

– Ну, Мария, Мария, котик, расскажи.

– ДА что тут рассказывать?! – злобно рявкнула я, а затем, вдруг осекаясь, глубоко вздохнула. – Просто, он мне помог подняться с земли. И все.