Испытание
Шрифт:
Почему эта женщина так занимает его мысли, почему... Мужчина заставлял себя не думать о ней, зарывался в бумажные пирамиды документов и юридические хитросплетения, а мысли о ней все равно врывались в его сознание в самые неподходящие моменты. Договаривается с поставщиками, и вдруг всплывает перед глазами ее улыбающееся лицо, или еще хуже... это уж совсем выбивало его из колеи... моменты их близости. Он начинал задыхаться, будто тонул в волнах томления. Сладкие судороги... Будь они прокляты! Как девственник-старшеклассник, мечтающий об училке! Будь оно все проклято...
Но доверенный не закончил доклад, у него
– Номер 44 утром ходила к номеру 6. Кофе пили. Ушла нагруженная косметическими средствами.
– Это хорошо. Номер 6 самая разумная дама в моей коллекции, общение с ней пойдет новенькой на пользу. Да и то, что она начала контактировать с остальными без проблем, тоже хорошо. Номер 44 удачное приобретение, не находишь?
Доверенному ничего другого не оставалось, как согласиться, тем более, что это была правда.
– Зато номер 45, к сожалению, продолжает создавать проблемы.
– Увы, но это пройдет. Говоришь, она была молчалива сегодня, не доставала всех истериками?
– Да, она молчит. Но я бы не стал доверять ее мнимому спокойствию, слишком уж взгляд у девушки нехороший. Скорее всего, она будет вынашивать планы мести и выжидать момент.
– А вот мы за ней и проследим. Как только проявит себя, так и получит то, чего заслуживает.
Доверенный вздохнул, какая жалость, что у него никогда не хватит денег, чтобы купить себе эту рыжую тигрицу, она ему так нравилась... Но, сделав непроницаемое лицо, мужчина преподнес самую неприятную новость:
– Номер 18 вчера ночью отправила послание и получила ответ.
Арсений напрягся и внутренне как будто завибрировал. Пошло дело, завертелось! Им овладело непонятное предчувствие удачи. Почему удачи, какой? Странно...
На мужчину нахлынуло сразу несколько разных чувств, одновременно и радуя его, и настораживая, и повергая в трепет. Пока читал копии их записок, чувствовал себя, словно охотничья собака, сделавшая стойку над дичью. Азарт тут же захлестнул его с головой, досада, оттого, что худшие предположения все-таки оправдываются, но и невероятное облегчение, что не придется больше проходить через это, вызывать ее к себе в кабинет.
Да, она сама с готовностью становилась на четвереньки, сама тянула дрожащие от нетерпения руки к его одежде, призывно облизывая губы, умирая от желания. И он тоже в эти моменты умирал от дикого, примитивного, пещерного желания подмять, раздавить своим телом, размазать ее по столу... Но потом ему было противно, а она... Про нее и говорить нечего, она презирала и ненавидела себя и его, и если бы могла - убила.
Номер 18 была для него... Барьер, приз, самоутверждение, этап, если хотите.
Арсений добивался ее в постели дольше всех, она никак не поддавалась, сопротивлялась и его страсти, и своей собственной. Но зато когда крепость пала... Под конец он был уже на грани, совсем как дикарь первобытный... Ему удалось, он смог своей необузданной страстью и дикой нежностью разжечь этот костер так, что холодная гордячка заполыхала, отдалась, наконец, на милость победителя.
Мужчина вспоминал те дни с улыбкой. Да... Анна оказалась в постели разъяренной дикой кошкой. Их страсть высоко горела... Несколько дней, несколько дней она не выпускала его из спальни. Арсений вздохнул. Все
Разве виноват он в том, что она вместе со страстью отдала ему сердце? Разве ему нужно было ее сердце? Ему от любой из них нужно тело и покорность, а если сердце рабыни пошло бонусом, очень хорошо, но он-то здесь при чем?! Все было бы замечательно, но Анне почему-то втемяшилось, что она должна бороться за него. За его любовь! Не испытывал он к ней любви, не испытывал. Ни к кому не испытывал. Что вообще такое, эта любовь?
С того-то и началась между ними негласная война, закончившаяся его охлаждением. Сначала она пыталась стать единственной, потом единственной среди всех - любимой. Потом примирилась с тем, что она одна из многих, и теперь он просто с удовольствием трахал ее, иногда. Вот, в общем-то, и все. И известие, что он избавлен от необходимости вызывать ее днем, принесло странное ощущение свободы. Словно камень с души свалился.
Значит, он может спокойно посвятить время номеру 44. Арсений М... не замечал за собой ничего особенного, но сейчас, когда он думал о том времени, которое посвятит ей и о том, как он доберется до этой девицы, иначе как гурманом, мечтающем о заморском лакомстве его нельзя было назвать. А ведь странно, очень странно. Арсений Василич никогда так не мечтал ни о ком из них, девушки интересовали его до того, как он надевал на их шейки ошейник. Потом его рабыни становились просто наложницами со своим порядковым номером. Как карандаши в коробке. Но мужчина предпочел не тратить время на то, чего не мог понять, у него были желания, которые он мог и хотел удовлетворить. А когда он их удовлетворит, все непонятные симптомы странной 'душевной болезни' пройдут сами собой. Или не пройдут. Но он станет думать об этом позже, много позже.
Доверенный снова вторгся в его мысли:
– Арсений Васильевич, вот материалы на номер 46. Изволите ознакомиться?
Номер 46? Материалы?
Арсений М... смотрел на очередное пухлое дело и думал, что не хочет его даже открывать. Случилось непонятное. Это что же, переломный момент? Потому что хозяин понял, что ему достаточно. Достаточно. Он не хочет новых рабынь? Надо же... Не хочет... Не хочет.
– Нет. И прекратить все разработки.
– То есть?
Арсений медленно повторил:
– Прекратить все разработки на эту тему.
– На время?
– Навсегда.
Таинственный, незаметный и практически всемогущий человек молча поклонился и ушел.
Глава 20.
Остаток дня Саша провела со своей маленькой подружкой. Они опять болтали, строили 'мозолистыми ручками' потрясающий воображение дом, которых все разрастался и разрастался, как на дрожжах. Номер 32 смущалась, когда у нее появлялись новые идеи, но поскольку виртуал все стерпит, новые идеи тут же воплощались в жизнь. Потом они разучивали новый танец. На голове у Саши был стакан с водой, а попой она должна была крутить аккуратно, чтобы не облиться. Гурия все твердила ей: