Испытание
Шрифт:
– Действительно Арсений М..., какого черта вы думаете о том, как отнесется ваша рабыня к убранству вашей спальни? Женщина придет, обслужит вас и уйдет. Для этого она здесь и находится. Что в сегодняшнем разе такого необычного, что вы прямо из кожи вылазите?
Договориться до чего-то внятного так и не удалось. Хотя нет, удалось как-то уравнять свои 'Я' в правах. Мучительные размышления измотали его психологически, Арсений налил себе коньяку, пригубил. Но больше пить не стал, он должен чувствовать все, до мельчайших оттенков. Все. Ведь это его первый раз.
Почему
Мужчина зло хохотнул. Первый раз был лет пятнадцать назад. Когда отец подослал к нему опытную шлюху, чтобы та 'посвятила' мальчика в мужчины. После того случая он долго не мог прийти в себя от отвращения к жизни вообще и к себе в частности. У него невольно сжались челюсти от застарелой злости. Но и это прошло. А после в его жизни было множество женщин. Так какого черта это вдруг первый раз?!
Вообще-то не стоило яриться, он знал ответ.
Оставалось немногим больше часа два до того момента, как ее приведут. Как же дотерпеть, заняться надо чем-нибудь. Да хоть делами.
Но мозги совершенно отказывались работать, все время сбиваясь на мысли о предстоящем свидании. Он ждал его, как пустыня ждет дождя, но только предвкушение наслаждения омрачала проклятая неуверенность. Как она будет реагировать. Как...?
К тому моменту, когда за ней должны были пойти, Арсений дошел до нервного пика, от напряженного ожидания у него мелко подрагивало все внутри, а в голове не осталось никаких мыслей. Он ждал ее в спальне. На этом Хозяин настоял. Нельзя менять правила. Ни для кого. И теперь все ходил из угла в угол, как тигр в клетке. Наконец послышался звук открываемой двери и голос Марии, начальницы внутренней охраны, приглашавший девушку войти во внутренний холл. Пришла... Горло стиснул ком, дышать стало вдруг трудно.
Пусть, пусть войдет... пусть... Глоток воздуха...
Арсений встал в центре комнаты, спиной к двери. Прошло несколько секунд, и со стороны холла донесся едва слышный звук шагов, дверь легко открылась. И тихий звук был подобен выстрелу. Сердце мужчины заколотилось как бешеное, а потом замерло в груди. Он медленно, словно нехотя повернулся. На пороге стояла ОНА... У мужчины немного рябило в глазах, в первый момент он даже не смог сфокусировать зрение. Потом, чудом подавив волнение, заставил себя взглянуть девушке в лицо.
***
Саша вошла в холл, и высокая кованая дверь закрылась за ней, словно захлопнулась дверца клетки. От неприятия происходящего горло сдавило словно петлей. Ей не положено говорить? Но сейчас она не и смогла бы говорить, ни за что. Ломать себя тяжело, ох, как тяжело. Протест рвался изнутри, но Саша подавила его усилием воли. Несколько секунд просто постоять здесь, надо набраться сил.
– Как там, у римлян в Колизеях? 'Идущие на смерть приветствуют тебя'? Хорошо сказано. На смерть люди шли, а вас, девушка, всего лишь поимеют. Это можно перетерпеть.
Подавленное чувство собственного достоинства душило. Причем в полном смысле этого слова. Саша пошла дальше. Где-то здесь затаился
– А ты никто, просто номер 44, постельная игрушка. Рот на замке, всегда готова к любым услугам. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Нет. Много чести и слишком много чувств. Презираю. Этого достаточно.
Из холла Саша прошла через большую гостиную. Открыла следующую дверь. Взгляд сразу же натолкнулся на спину этого... кого она должна называть 'хозяин'. Девушка мгновенно отвела глаза, обдало внезапным ознобом изнутри. Будто по нервам прошлись чем-то обжигающе холодным. Неприятно. Ничего. Придется потерпеть.
– Раньше начнется, раньше закончится, - твердила она себе, - И ты сможешь уйти к себе и помыться.
Странное дело, мысль о горячей ванне, как о конечной цели сегодняшней ночи, помогла взять себя в руки и выстоять. На это все ушли драгоценные секунды, Но теперь она действительно была готова глядеть в глаза свое участи. Той, что принято считать не хуже смерти.
Все, время иссякло, мужчина стал поворачиваться. Саша опустила голову.
Какое-то время оба стояли не двигаясь. Она думала:
– Не пойду к нему, не стану на него смотреть.
А потом поняла. Она здесь? Тело здесь. А она здесь?
Нет. И спокойно подняла на мужчину глаза.
– А... Надо же, наш старый знакомый, обманщик Сеня, - мелькнула мысль, что того бездушного хозяина было бы не так противно видеть, как этого... нет ему имени.
Впрочем, ей было все равно. Что бы ни произошло сейчас, все рано или поздно закончится, а ее ждет горячая ванна.
***
Он вдруг понял, что утратил способность говорить. Ему сначала надо было увидеть ее глаза, увидеть, во что бы то ни стало. Это было очень важно, от этого зависело слишком много. Но девушка с номером 44 так и стояла, опустив голову и глядя в пол, как образцовая рабыня. И очевидно, смотреть на него не собиралась. Не хотелось начинать первому, но видимо придется. Он только собрался приказать ей смотреть на него, как девушка сделала это сама.
Мужчина очень ждал этого момента и, что бы там себе не пытался твердить про то, что ему безразлично, очень боялся. Боялся того, что может увидеть в ее глазах. Номер 44 медленно подняла голову и... Да. Да. Будь оно все проклято. Будь оно все проклято. Пустые глаза, ничего не выражающий взгляд. Мертвый.
Сбылись самые худшие предположения.
Но ничего, и не таких обламывал. Арсений знал, что ее тело покорится ему так скоро, что хозяйка и обидеться толком не успеет. Да и с каких пор он заботится о чувствах какой-то рабыни?! Тем более той, что пытается сейчас демонстрировать ему свое равнодушие? Равнодушие?! Да ладно! Она сейчас просто потечет, как маленькая развратная сучка, а потом будет стонать и извиваться в его руках, а потом начнет умолять. Да! Черт бы ее побрал! Умолять! Равнодушие она будет ему демонстрировать!