Испытание

Дельсат Владарг

Иду я в школу пешком, потому что автобусов у нас мало, они забиты доверху, а мне с моей одеждой не очень приятны прикосновения. В школе форма принята, причем девочки должны быть в платьях. Пошло это с тех времен, когда школа была очень страшной и часто болезненной. Даже кабинет с тех пор остался – им первоклашек пугают. Ну вот, а в автобусе могут и под юбку залезть, и задрать платье… В общем, пешком дольше, но безопаснее. И вот иду я, а две тетки передо мной о чем-то говорят.

– Метеорит упал, слышала? – интересуется одна. – Аккурат в градоправительство попал.

– Жаль, что не в градоправителя, – злобно

отвечает другая, и они обе смеются.

Интересная новость, но и только. Мало ли что метеорит, они, бывает, и падают… Тут скорее сам факт того, куда он попал. Город у нас на другой стороне планеты от столицы, то, что в древности называлось «периферия». У нас в городе всегда тихо, спокойно, да и сам город не сказать что большой, поэтому новость о метеорите, конечно, серьезная.

Хорошо, что школе конец скоро, устала я от нее. И раньше-то было довольно сложно, а теперь Вика на меня за что-то взъелась, подговорила парней… В общем, одной ходить нельзя: если Вика только в драку полезет, то парни понятно что сделать могут. А дойдет дело до разбирательств, то я же и виноватой окажусь. Потому что традиции у нас такие, кто бы ни говорил обратное.

Одно время школа у нас была только для девочек, ну это из истории, потому что полвека назад ввели классы и для мальчиков, хотя мы учимся отдельно. Девочек учат иначе, и, по-моему, считают нас тупыми, есть такое ощущение. Хорошо хоть бить перестали. Тоже, кстати, с полвека назад, хотя и не запрещено это. То есть подзатыльник от учителя может и прилететь, никого это не удивит. Вот раздевать уже запрещено, хоть что-то хорошо. Хотя дома может влететь так, что лучше бы в школе, но я уже взрослая почти, и маман со мной справиться не может. А отца у меня нет, его по пьяни топором зарубили, когда мне семь было.

Вот и школа показалась. Теперь надо быть внимательной, держать подол и внимательно по сторонам смотреть. Вика она такая, налетит нежданно, ударит побольнее и вмиг исчезнет. Парни, правда, до уроков зажимать не будут, максимум за задницу схватить могут, защитника-то у меня нет. Единственное, за что парня могут очень сурово наказать – за насилие и за беременность до совершеннолетия. Тогда его могут счесть социально опасным, а это в лучшем случае тюрьма, а в худшем…

– Ирка, стой! – слышу я знакомый голос, но останавливаться не спешу.

Я перехожу на бег, потому что голос-то парня. Хорошо знакомый, вот я и стараюсь убежать: этому наплевать на запреты, он может и с утра в углу зажать. Сикорски сволочь редкая, к тому же, по-моему, он псих – как видит меня, сразу бешеным делается, поэтому встречаться с ним я не хочу. Бегу изо всех сил, успев по дороге оттолкнуть Вику и, только чудом не встретившись ни с кем из учителей, влетаю в класс. Все, здесь я в домике, в классе никто, кроме учителя, не тронет. Можно выдохнуть, унять дико колотящееся сердце и подготовиться к уроку. Успела я сегодня в последнюю секунду, так что потрепаться не успею.

Звенит звонок, и вместе с ним в класс входит Вера Павловна – исте… историчка наша. Ну и классный руководитель заодно, поэтому злить ее очень чревато. Те, кто с ней наедине оставались, ничего не рассказывали, только всхлипывали, ну а меня пронесло. Надеюсь, что пронесет и дальше, а там – школа закончится и встретит меня училище, ибо в университет чтобы попасть, нужно отлично учиться

и лизать всем что подставят, твари… Девочка с высшим образованием, как мамонт – не встречается почти. Переселенцы после посадки всех мамонтов перещелкали ради шерсти и мяса.

– Птичкина, – оскаливается Вера Павловна, – а поведай-ка нам историю Посадки.

– Да, Вера Павловна, – киваю я, вставая и прихлопывая подол, уже собравшийся вверх, рукой. – Посадкой принято называть прибытие переселенцев, гордо покинувших Землю, на Родину.

Родиной наша планета называется. Живет тут что-то около тридцати миллионов человек, в основном занимаясь сельским хозяйством, потому что ученых мало и они все заняты не пойми чем. Я рассказываю в точности как в учебнике написано, размышляя о том, что это туфта, конечно. Не «гордо покинули», а «убежали впереди собственного визга», и еще непонятен разрыв в летоисчислении. Я недавно книгу в библиотеке раскопала случайно – страницы тонкие, почти прозрачные. Так там время Посадки по старому летоисчислению указано было. При этом у меня получилось, что переселенцы чуть ли не тысячу лет по космосу ползали. Но рассказывать об этом нельзя – за сомнение в основах меня запрут в психушке, где просто забьют. Так что нужно рассказывать материал, одобренный Великим Вождем и Учителем.

– Отлично, Птичкина, садись, – кивает мне подобревшая учительница. – Успенская, встать! В каком году женщину признали разумным существом?!

Вопрос с подвохом, потому что не признавали. Женщину перестали считать животным около сотни лет назад, а вот разумными нас не признавали никогда. Кстати, непонятно, откуда пошло это унижение женщин, потому что в той же книге написано было, что мать священна, а у нас, получается, чуть ли не два века на девочек ошейники надевали и на поводке водили. Сейчас-то уже нет, но было же такое!

Воспитывать нас стараются в почитании мужчин, только со мной почему-то не выходит у них. Мне парни противны, потому что именно они себя как животные ведут. Будь моя воля – на цепь посадила бы и выводила только для спаривания. Твари они, просто зажравшиеся твари. Потому и замуж я не хочу, противно мне, да и быть рабыней не желаю, пошли они все…

– Успенская! Ты дура! – внезапно кричит Вера Павловна, ударив Вику по лицу. Крик настолько резкий, что мгновенно вышибает меня из моих мыслей.

Со всей силы бьет, до крови. Необычно это. Она-то, конечно, себе жертву нашла, но вот с чего вдруг, совершенно непонятно. Наверное, враг мой что-то сказанула не то, вот и завелась наша истеричка. Теперь до конца урока будет орать, то есть надо принять испуганный вид, она это любит. Вот если не реагировать на крик, тогда на меня переключится, а буду старательно пугаться – пойдет дальше топтаться по Вике, которую мне совсем не жалко. Карма, как говорили в древности.

***

Мужчин по статистике почти в десять раз меньше, чем женщин, поэтому, наверное, такое к нам отношение. Руководят-то всем мужчины, они и правила устанавливают, поэтому у нас шансов нет. Но я так не хочу! Я не хочу молча сносить обиды, оскорбления, унижения и потные руки где не надо. Мне подобное претит, хочется агрессивно отвечать, но это, на самом деле, нельзя. Если ударить парня, еще неизвестно, что будет, поэтому активно сопротивляться можно только при угрозе понятно чего.