Испытание
Шрифт:
— Немедленно очистить отделение от посторонних! — приказал Егор Алексеевич, который в гневе был страшен. — Всех в комнату ожидания за дверь! Чтобы через минуту я не видел здесь ни одной посторонней души!
Санитары подключились к работе и помогли оттеснить людей, и теперь каталка свободно проехала к палате.
— Они обрушились как лавина, — разводила руками Михайловна. — Сначала один зашёл, потом другой, а за ними и остальные побежали. Я их просила выйти, а они не слышат.
— Людей можно понять, — кивнул Егор Алексеевич. — Они переживают за близких, их окутал страх. Увы, некоторым страх затмил рассудок.
Вообще этим должен был заниматься заведующий отделением или старший целитель, но Сарычеву я нигде не видел, а Радимов, выйдя из операционной, словно сломался пополам. Казалось, он держался из последних сил, а когда дело было сделано, вся накопленная усталость вмиг обрушилась на него.
Я забрал списки у Михайловны, и пусть сам едва держался на ногах, но поплёлся в зал ожидания. Стоило мне выйти из отделения, меня окружила толпа.
— Что с Савельевыми, подскажите! Оба попали в ваше отделение!
— В каком состоянии Панкова?
— А что с Делягиным? Иван Сергеевич. Он жив?
— Спокойно! — заявил я, выставив перед собой руку. — Все пациенты, попавшие к нам в отделение, живы. Пожалуйста, соблюдайте тишину. Я озвучу информацию обо всех посетителях по списку.
— Да вы посмотрите на него, он же сонный и едва стоит на ногах! Небось, проспал всю ночь, и только к четырём утра глаза разодрал, а наши родные там лежат без помощи, — крикнул из толпы какой-то мужчина, растолкал всех и бросился ко мне. Обеими руками он схватил меня за халат и притянул к себе. — А ну, отвечай, вы там бока вылёживаете, или делом заняты? Почему до сих пор посетителей не пустили в палаты?
Сам не знаю откуда у меня взялись силы, но внезапно нахлынула волна слепой ярости, затмив разум, и придав силы. Я отшвырнул список в сторону, левой рукой оттолкнул нахала, а с правой со всей силы заехал ему в лицо. От удара мужчина отлетел в сторону и приземлился на пятую точку, потерявшись в пространстве.
— Кто-то ещё хочет выразить претензии целителям в подобной форме? — произнёс я, осмотрев ошарашенную толпу, которая вмиг притихла. — Где ваша совесть? У меня смена закончилась уже восемь часов назад. Последние двадцать часов я провёл в больнице, семь часов подряд ассистировал в операционной. Многие коллеги вернулись в отделение после ночной смены, приехали с выходного дня, вышли раньше времени на работу, чтобы спасти всех, а вы позволяете себе такое отношение. Если ещё хоть один человек нарушит порядок, я порву этот список и вы будете ждать официальной информации на улице, за пределами больницы.
— Не имеете права, — попытался возмущаться кто-то из толпы, но оратора тут же вытолкали прочь.
— Итак, теперь к делу. Минувшей ночью в отделение поступили восемнадцать человек. Семеро в тяжёлом состоянии прооперированы, одиннадцать человек в состоянии средней степени тяжести получили помощь. Теперь по каждому пациенту отдельно…
Разговор с посетителями затянулся минут на пятнадцать. Я чувствовал их переживание, поэтому старался поддержать и добрым словом, и на энергетическом уровне. Волна успокоения помогла многим справиться с эмоциями. Правда, некоторые женщины начали плакать, но это физиология. Так организму легче справиться со стрессом. Одной женщине
— Молодец, Костя! — похвалил меня подоспевший на финальный разбор полётов Тарасов, когда информация о стычке с посетителем распространилась по отделению. — Я вообще мечтаю о том, что медицинская коллегия позволит нам хоть раз в неделю драться с особо буйными пациентами, потому как иногда сил просто нет. Иногда попадаются болваны, которые игнорируют все рекомендации, ведут себя вызывающе и считают, что целитель им всем обязан. Ненавижу таких личностей!
А я не испытывал восторга по поводу случившегося. Да, мне следовало держать себя в руках. Но усталость и физическая и эмоциональная сделали своё дело.
— Ничего хорошего в этом не вижу, — вздохнула Нина Владимировна, которая, как старшая в бригаде, считала необходимым озвучить свою позицию. — Если он напишет жалобу в медицинскую коллегию, у Кости могут быть проблемы. Я уже не говорю о том, что к случившемуся могут подключиться хранители порядка.
— С точки зрения закона я совершенно чист, — возразил я. — Тот тип первым на меня набросился, а я защищал себя. Но в коллегии, конечно, могут создать проблемы. Их бы сюда на пару месяцев, чтобы они вспомнили как сами выгорали на рабочем месте от усталости.
— Было бы что вспоминать! — хмыкнул Николай Юрьевич. — Большинство людей, сидящих в коллегии, ни дня ни проработали ни в больнице, ни в поликлинике, ни на «скорой».
— Как же их взяли туда работать, если они принимают законы и правила, которые сами не до конца понимают? А как они могут прозрачно проверять выполнение норм, если не знают как всё работает изнутри?
— По инструкциям, — ответил Тарасов и рассмеялся.
— Ладно, хватит парню голову забивать всякой ерундой, — ополчилась Нина Владимировна на старшего целителя третьей бригады. — Отпускайте Костю спать. Сегодня ему в ночь выходить, а он ещё не ложился.
Теперь, когда самый сложный период оказался позади, а в отделении дежурила усиленная смена целителей, я мог спокойно уходить домой.
У дежурной я узнал, что Лера освободилась ещё четыре часа назад и не стала меня дожидаться. Я искренне понимал девушку, потому как в тот момент я находился в операционной и мог проторчать там бесконечно долго. У детского отделения этой ночью тоже было много работы, поэтому Ильменская тоже невероятно устала и правильно сделала, что пошла отдыхать.
Теперь и мне пора сделать то же самое. Желудок требовал еды, но его слабые позывы тонули в океане усталости.
— Эй, парень! — окликнули меня, а я машинально потянулся к ручке в кармане, потому как узнал голос. Это был тот самый тип, с которым мы схлестнулись в зале ожидания. — Постой! Я поговорить хочу.
Ага, знаю я о каком разговоре пойдёт речь. Я не останавливался и внимательно прислушивался к шагам. Тип меня догонял, а потому в последний момент я резко развернулся и встретился с ним взглядом.
— Ты извини за тот случай. У меня жена и ребёнок в больницу попали, — сбивчиво начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Светка собой закрыла дочь при падении, поэтому малая почти не пострадала, а вот ей самой здорово досталось. Я волновался за них. Сам не знаю почему набросился на тебя.