Испытание

Сугралинов Данияр Саматович

И пусть она за это время внешне не проявляла своих чувств, но все, что она испытывала ко мне, вылилось в необычайную нежность и горячие, полные любви слова за этот недолгий час, даже меньше того.

За несколько секунд до окончания разрешенного времени я покидаю особый гексагон там же, откуда в него проник. Ребята в полном составе уже там. Вижу их улыбки, но мое лицо окаменело. Все, чего мне сейчас хочется – пойти и разорвать Тафари с Джумой, чтобы поскорее закончить весь этот гнилой балаган.

– Фил, – облегченно вздыхает

Ола. – Мы боялись, что ты пожертвуешь собой ради Йованы.

– Даже не сомневался, что девочка сделает правильный выбор, – говорит Ману.

– Забыли? У нее была последняя жизнь.

Улыбки гаснут, люди отводят взгляды, и мне самому приходится нарушить молчание:

– Как вы прошли? – киваю в сторону карающего гекса.

– Я убил Ману, – говорит Ола.

– А я – Эдди, – говорит Лети. – У меня последняя жизнь, а него был запас.

– Эдди?

– Все нормально, босс. Не стали терять время, сделали это быстро, – он подмигивает, и Лети краснеет. – Возродился рядом и быстро сюда.

– Я тоже, – ухмыляется Ману. – Разве что, Ола не в моем вкусе, поэтому он просто заколол меня своим копьем и многократно проклял. Смерть была не сказать, что приятной.

– В итоге у всех по одной жизни?

– Получается так, босс, – Эдди пожимает плечами. – Но я, Лети и Ола еще можем набить кристаллы души. У Олы больше всех собрано…

– А, точно, – я копаюсь в рюкзаке и достаю оттуда наплечники Нагаша. – Ола, надень.

Пока Ола цепляет наплечники, остальные тяжело вздыхают, а Ману даже сочувственно хлопает меня по плечу:

– Девчонка была к тебе неравнодушна.

– Я уже понял, Мануэль. Я ее найду там…

– Вот это хороший настрой! – восклицает бывший наркобарыга. – Как говорила моя бабушка, а она была мудрой женщиной, разлука для любви, как ветер для огня: слабую любовь гасит, а большую – раздувает. Прочь тоску, амиго!

– Видишь ли, амиго, не факт, что она что-то вспомнит. И есть вероятность, что не вспомню и я. Так что моя тоска – это тоска по несбывшемуся.

Лети стирает с глаз предательскую слезу и подходит ко мне. Обняв, прижимает к себе и нежно целует куда-то возле мочки уха.

– Все это очень трогает, но что дальше? – Ола злобно трясет копьем. – Может, нанесем удар по этому проклятому всеми духами нигерийцу?

– Предлагаешь партизанскую войну? – спрашивает Ману. – К открытому столкновению мы не готовы…

– Почему же, вполне готовы, – я открываю текущий рейтинг и проглядываю уровни действующих испытуемых. – Судя по табличке, Тафари прокачал до пятнадцатого только одну пятерку, может, это его личная гвардия. Все остальные бойцы и у него и у Джумы – десятого. До конца дня вы все будете пятнадцатого, а еще у нас есть дино…

Мои слова прерывает сигнал тревоги.

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-26!

Испытуемый, враг близко!

Края поля

зрения вспыхивают багровым, мороз по коже и въедливый запах гари – тревога бьет по всем органам чувств.

– Проклятье! – восклицает Эдди, и остальные бурно его поддерживают.

– Быстро на базу! – кричу я, вскакивая на своего раптора. – По коням!

Через несколько биений сердца тревога повторяется, а потом алерты сыплются один за другим.

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-19!

Испытуемый, враг близко!

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-22!

Испытуемый, враг близко!

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-25!

Испытуемый, враг близко!

Когда мы достигаем базы, я не понимаю, что делать. Одновременно атакованы тринадцать гексагонов, и при всем желании нам везде не успеть.

Глава 23. Когда что-то выглядит слишком хорошо

Сколько раз можно позволить себе потерять кусочек души, прежде чем перестанешь чувствовать себя человеком?

Рик Граймс, «Ходячие мертвецы»

Худшее, что делают герои триллеров и молодежных ужастиков, – это то, что они всегда разделяются. Где-то бродит маньяк с бензопилой, а они, вместо того, чтобы держаться вместе, немедленно начинают бегать поодиночке.

Именно об этом я думаю, когда принимаю решение не дробить группу. Захват гексагона длится час, а у Тафари вряд ли столько народу, чтобы отправлять везде по боевой звезде.

– Работаем, как договаривались. Готовы?

Все кивают. Лети нервно облизывает губы, и я интуитивно хлопаю ее по плечу:

– Все будет хорошо. Погнали!

Мы переносимся на базу-26. Хлопки телепортов звучат как канонада – масса динозавров так велика, что от места их появления воздух разносится порывами ветра, будто в воду бросили гигантский валун.

Этот гекс был атакован первым. Но нас никто не встречает, несколько биений сердца мы стоим спиной к спине, выглядывая врага, но база пуста.

– Ола, убежище!

Камерунец кивает и через полминуты возвращается, качая головой.

– Никого, Фил!

– Значит, либо еще не добрался до базы, либо… Собрались!

В боевой формации один за другим мы проверяем атакованные гексагоны, но везде нас встречает тишина. К этому моменту алерты о проникновении перестали поступать, но их логика уже понятна – ложные нападения произошли по всей линии границы нашей территории с той, что захватил Тафари.

И стоит мне подумать, что хорошо, что наша головная база со всеми модулями и апгрейдами находится не у границы, как снова срабатывает тревога: