Испытание
Шрифт:
Глава 24. Взорвать все мосты
Агентство национальной безопасности узнает время по твоим часам.
– Водки мне! – раздается справа от меня. Сосед, спавший весь полет, проснулся. Показывает два пальца. – Две! И сок томатный, тоже два!
В салоне самолете рейса Москва-Майами царит оживление. Все фильмы отсмотрены, каждый успел поспать и дважды поесть – двенадцатичасовой перелет близится к завершению.
Стюардесса протягивает моему соседу, сидящему у окна, запрошенное – водку и сок.
– Вам? – мило улыбаясь, спрашивает меня стюардесса.
– Воду. Без газа.
Получив искомое, я выпиваю полстакана и отставляю на откидной столик.
– О, меньше двух часов осталось! – оживляется сосед, посмотрев на экран и восклицает. – Майами – город грез, город-отдых! – он внезапно протягивает руку. – Леха!
– Филипп, – отвечаю на рукопожатие. – Может, все-таки Алексеем вас звать?
– А как тебе будет удобнее! – он залпом выпивает сто грамм и выдыхает, утерев рот рукавом, после чего смачно выпивает весь сок, активно работая кадыком.
Говорит он очень чисто, но его попытка выдать себя за русского выглядит смешно. «Алекс Томашик, 54 года, разведчик» – сто пудов, сотрудник Центрального разведывательного управления США.
За всю поездку он заговорил впервые. С местом мне не повезло – я оказался между ним и депрессивного вида девушкой – скуластой блондинкой в очках и худи с накинутым капюшоном – по имени Лаура, всю дорогу просидевшей в наушниках, уткнувшись в планшет. На мои попытки заговорить она отвечала односложно, дав понять, что я нарушаю ее личное пространство.
На самом деле, все обстояло ровным счетом наоборот, потому что навыки владения холодным и огнестрельным оружием на уровне профи, и еще ряд крайне специфичных навыков типа «конспирации», «бдительности», «самообладания» и «наблюдательности» откровенно прямо-таки кричат о том, кто она на самом деле и зачем здесь.
– Впервые в США летишь? – панибратски спрашивает Алекс. Выглядит он помятым и сонным, но это не так – он собран, а взгляд его цепких глаз сканирует меня, считывая мимику и реакции. – Может, за знакомство?
– Не употребляю, спасибо. А в Штаты – да, впервые лечу.
Вести меня они начали еще в Шереметьево. Прилетев в Москву, я созвонился с Анжелой Ховард, той самой сотрудницей посольства США, которая на самом деле не сотрудница. В посольстве мне за короткое время выдали туристическую визу и отправили сразу в аэропорт на ближайший рейс.
Зарегистрировавшись, перекусил вредным, но, черт возьми, таким вкусным бургером и засел в зале ожидания. Там-то я и заметил, когда, развлекаясь, идентифицировал народ, и Лауру и Алекса с интересными навыками и статусами. Когда же они оказались моими соседями в самолете, даже не удивился.
Тогда я и окончательно решил, что «заинтересованные лица»
– Туризм или по делу? – спрашивает Алекс.
Краем глаза обращаю внимание на Лауру, прикидывающуюся погруженной в какое-то аниме на планшете, потом на Алекса. У обоих интерес к моей скромной персоне явно ненормальный. Намного выше, чем проявляют друг к другу пассажиры самолета, оказавшиеся рядом.
Лаура не красавица, и я бы мог предположить, что просто понравился ей – спасибо повышению «Харизмы» – но это вряд ли. Её частота сердечных сокращений обычная. Её возраст – тридцать четыре года. Хотя, без интерфейса бы в жизни не догадался – образ двадцатилетней студентки более чем удался.
– Типа того. Выиграл конкурс на написание эссе. О роли английского языка в современном обществе. Пригласили на награждение, вся поездка за счет организаторов конкурса.
– Да что ты говоришь! – почти искренне изумляется Алекс. – Красавчик!
Ладно, хватит ломать комедию, Испытание не вечно, и я в любой момент могу потерять интерфейс.
– А вы, ребята, из ЦРУ или АНБ? – короткий вопрос застает их врасплох, но внешне это никак не проявляется, и если бы не показания системы, не догадался бы.
Мимолетно переглянувшись с девушкой, Алекс едва заметно кивает и говорит уже серьезно:
– Филипп, мы отвечаем за безопасность вашего прибытия в США.
– Что может угрожать начинающему писателю, автору эссе о роли английского языка в современном обществе?
– О, видите ли, Филипп… – Томашик склоняется ближе и шепчет. – Вы не первый. За последнее время появилось еще несколько подобных вам «авторов эссе». К сожалению, ни с кем из них нам не удалось нормально… поработать.
– Поработать над чем?
– Над новыми… эссе.
В сопровождении Алекса и Лауры, сосредоточенно перемалывающей жвачку и не проронившей ни слова, я вне очереди прохожу паспортный контроль. Пограничник ставит отметку о прохождении границы, желает хорошего дня, кивает моим сопровождающим и открывает створку.
Багажа при мне нет, и выйдя из Международного аэропорта Майами, я попадаю в парилку. Солнце шпарит, а иноземный терпкий липнущий воздух сбивает с меня маску невозмутимости, которую я старательно удерживал на лице.
Никогда не покидал пределы страны, даже в Турции не бывал, а тут сразу в Америку. Всю дорогу до отеля я жадно рассматриваю улицы, дома, вывески, автомобили, прохожих, пытаясь найти отличия.
Пальмы! Больше всего меня поразили пальмы, наиболее явно иллюстрирующие смену широты.