Истина

Хруцкий Эдуард Анатольевич

Олег видел, как на деле Бурмина Прохоров словно просыпается от некой летаргии. Правда, медленно, но все же становится тем самым горячим оперативником, которого Олег знал по совместной работе в районе.

— Ну что, привезли Бобакова? — спросил Наумов.

— Скоро будет.

***

Впереди конвойный и сзади конвойный. А по бокам стены, а на окнах решетки. Значит, опять поедет он далеко на север. А там проволока да лесоповал. Только вот коридорчик незнакомый. Не в МУР его привезли,

а куда?

— Начальник, — спросил Бобаков, — куда привез-то?

— Молчать. Узнаешь.

Нет, с ними не поговоришь. Не те люди. Конвой он и есть конвой.

У дверей с цифрой двадцать один конвоир скомандовал:

— Стой!

Бобаков посмотрел еще раз на дверь. Очко. Значит, повезет, мальчонка.

— Товарищ майор, арестованный Бобаков доставлен.

И тут на стене Бобаков прочитал плакат о лучших работниках милиции Московской области. Вот это да… Зачем его сюда привезли?

— Заходи, — коротко скомандовал старшина.

И он вошел.

В комнате сидели двое.

— Садитесь, Бобаков.

Он сел, устроился удобно, а глазом уже наметил пачку сигарет.

— Закурить разрешите, гражданин начальник?

Так спросил, для разговора. Точно знал, что начальник разрешит. В розыске ребята работают не вредные. Потому что жизнь у них не приведи господь.

— Курите.

Бобаков взял сигарету, чиркнул спичкой, затянулся глубоко.

— Начальник, зачем меня в область привезли? Я дальше Тушина не езжу.

— А у нас с вами, гражданин Бобаков, разговор о Москве пойдет. Вам фамилия Бурмин что-нибудь говорит?

— Кличку знаешь?

— Он, Бобаков, не собака, у него клички нет.

— Значит, фраер. Убей меня бог, начальник, не помню такой фамилии.

— Тогда я построю вопрос иначе. С кем, Бобаков, вы два года назад дрались у «Софии»?

Бобаков задумался. Конечно, припомнить можно. Но что ему это даст? Хорошая память в его деле — не всегда лучший помощник.

— Напоминаю, Бобаков. Вот протоколы десятого отделения…

— Не надо, не напоминай. Я за это пятнадцать суток получил.

— Бобаков, вы парень тертый, неужели думаете, что мы вас спрашиваем из праздного любопытства?

— Я понял, начальник. И скажу. Мы в переулке стояли, у винного. Время такое поганое, не у кого стрельнуть денег. Тут машина подъезжает.

— Какая машина?

— "Жигули", семерка. Из нее мужик вышел, покрутился. Пару раз на нас посмотрел и подошел.

— Какой мужик?

— Начальник, для меня год как век.

— Вы все-таки припомните.

— Мужик такой богатенький. Пиджак кожаный, полный, роста среднего и седой весь, как лунь. Ну, подходит к нам и говорит: нужны деньги? Я ему: а то! Он мне: один человек в «Софии» сидит, посчитайте ему ребра как следует, дам по стольнику. Я ему — мало. Он достает деньги, нам всем по четвертаку. Сделайте дело — еще сто. Ну, мы говорим,

покажи. Он нас в ресторан завел, показал. Мужик нормальный, таких мы били не раз, я и согласился. Вызвал я его. Завел за угол и давай. А мужик-то этот крепким оказался, он мне с ходу три зуба выбил с одного удара. И бил-то не кулаком, а ребром ладони. Тут его дружок подбежал. Тоже парень ничего. А там и канарейка подъехала. Нас под руки и в десятое. Но мы твердо сказали, извините, обознались. Мол, за сестру дружка, Ильяса то есть, заступались. Те двое тоже говорят: претензий нет. Ну, а нам вместо 206-й пятнадцать суток.

— А человек, который дал деньги?

— Как милиция подъехала, он в машину — и рванул.

— Что вы о нем еще можете сказать?

Бобаков взял новую сигарету, прикурил, задумался.

— У него шрам на подбородке был.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Олег.

Вошли Леня и Чернов.

— Виктор Сергеевич, — обратился Наумов к Чернову, — вам знаком этот человек?

Чернов мельком взглянул на сидящего и ответил:

— Да. Это тот, с кем мы дрались у ресторана «София».

— А вы, Бобаков, узнаете?

— Узнаю, — усмехнулся Бобаков, — он из ресторана выбежал помогать.

— У нас все, Бобаков. Старшина!

Вошел конвойный.

— Сигарету разреши, начальник?

— Берите все.

— Дай тебе бог. Заловишь меня когда-нибудь, темнить не буду.

Бобакова увезли.

— А у вас интересные типы попадаются, — улыбнулся Чернов.

— Весьма. Вы уж нас извините, Виктор Сергеевич, что мы вам день испортили. Машина внизу. Вас довезут, куда скажете.

— Спасибо. У меня встречная просьба.

— Любая.

— Когда дело будет закончено, познакомьте меня с материалами.

— Хотите написать?

— Да.

— Сделаю все от меня зависящее. Вас Леня проводит.

Они попрощались.

Олег посмотрел на часы.

— Борис, нас ждут на Петровке.

— Кто?

— Заместитель начальника УБХСС города полковник Сиротин. Он вел дело по трикотажу.

— А ты уверен, что эта драка…

— Все дело в том, что ты не посмотрел материалы на Низича. Так вот, у Владислава Казимировича есть машина «Жигули» 2107, и у него на подбородке шрам.

***

Они сидели в кабинете Сиротина и пили кофе. Он сварил его сам в какой-то странной, похожей на ракету установке.

— Эту кофеварку мне брат сделал. Большой умелец, — усмехнулся Сиротин. — Хорошая штука, варит быстро и много. Да и раствор получается насыщенный.

Действительно, кофе был ароматным и крепким.

— Так вот, дорогие коллеги, — полковник отодвинул чашку, — я вам голову забивать не буду. У вас своей головной боли хватает. Слушайте самую суть. Был при республиканском спортсоюзе производственный комбинат.