Исток
Шрифт:
Велор прижался к стене, слушая разговор.
— И что?
— Думал, золото везу, раз столько корон ему в карман напихал.
— Больше никаких проблем не было?
— Боги уберегли. «Ва-асточный купец — боги любить!» — изобразил он. Говорившие засмеялись. — Сам отвезешь?
— Да отвезу уж. Ты отдыхай. Поди, устал как собака?
— Да не говори. Цитадельские совсем ошалели. Припасы таскают, того им привези, этого достань, будто к осаде готовятся.
— А может, и правда к осаде.
— Ульрик! Тебе ль не все равно? Чем больше ввоз, тем больше спроса! Нам же и лучше!
—
Купцы похлопали друг друга по плечам и разошлись. Велор наконец-то смог разглядеть Зенота, без усов он мало напоминал уроженца солнечного Хордрима, а был одним из молодых и борзых цитадельских червей, что землю перероют и найдут искомое.
Караван закончился, и ворота стояли почти пустые, стражники вяло покачивались и позвякивали. Недаром дежурство на восточных воротах считалось самым удачным. Часть все равно придется отдать сотнику, прекрасно осведомленному о нравах купцов, но половина останется. А половина это не больше не меньше месячное жалованье. Поэтому начальник городской стражи ставил на восточные ворота только отличившихся, вроде как и поощрение, и казна городская цела. А начальник стражи должность нервная, тяжелая и вредная, вот и шли ему золотые сверх жалованья — за вредность. Стражники, привыкшие к такому порядку, на жизнь не жаловались, а мирно себе предвкушали вечер в уютной корчме, и три всадника, выехавших из города, их нимало не беспокоили. Да и с чего бы, выезд не въезд — много не возьмешь. А толку-то с них никакого, конь разве что лишний, но то для поклажи, которой на троих с гулькин… мало то есть. Стражник сплюнул и поискал глазами цель поинтересней, к ним шла фигуристая деваха: русая коса растрепана, шнуровка на платье распущена, да и холодно в одном платье…
— Ну вы и свиньи! — Взбешенная девушка грозно подпрыгивала на взмыленной лошади. Обе — и девушка и кобыла — отдавали жаром. — Могли бы и подождать.
— Тебя вообще-то никто не звал, — вставил Солен.
— Тебя тоже, — напомнил колдун.
— Может, оба отстанете? — помечтал Велор.
Два гневных взгляда вцепились в эльфа. Солен решил принять сторону девушки, пока не поздно. Ибо думать, что колдун — свинья, было приятно.
— Жарка, тебе что, работы в Вирице не хватает? Навязались на мою голову. Одному нечем заняться — удел карателя в печенках засел, другому не терпится шею подальше от дома свернуть. А ты чего? — Колдун откровенно издевался.
— Как нечем заняться?
— Ничего я сворачивать не собираюсь!
— Что за бред!
— Все высказались? Обратно ты не поедешь? — обреченно спросил Майорин.
— Нет!
— Садись на Гайтана, а то совсем лошадку загнала.
Лошадка, освободившись от груза, облегченно вздохнула, хотя, судя по комплекции эльфийки, ноша была скорее душевная.
С легкой руки Майорина, путники решили не продираться через чащу напрямую к цели, а ехать объездным путем по восточному тракту, рассудив, что хорошая дорога лучше гипотетически срезанного расстояния.
— Через чащу было бы быстрее, — бухтел Велор, ожидая очереди на проезд.
Дорогу завалило бревнами. Одна из телег лесорубов лишилась колеса и перегородила тракт ровно посередине, вокруг столпилась уйма народу. Десятая часть из которых желала помочь, остальные просто
— Что, не хватает философских бесед? — обиделась Жарка.
— Знаю я, чего ему не хватает, — хмыкнул эльф. — О, наша очередь.
Всадники тронулись с места, процессия обогнула воз с лесом и ползла бы себе дальше, если бы не колдун. Майорин направил коня к лесорубам.
— Из бора едете?
Эльф, начавший было костерить друга за вожжу, которая, как известно, вечно под мантию попадает, промолчал и прислушался.
— Да! Из него родимого!
— Мост на Вьюшке так и не поставили?
— Какой мост, лед скоро встанет!
— Сейчас не проехать?
— Только если в объезд, там проехать-то можно. Просека вот она, все лето рубится. Да моста в тех местах нема.
— А местные как?
— Да на лодках, но вы ж конные, вам никак, — развел руками мужик и почесал спутанную бороду.
Всадники, утомленные заминкой, ускорили ход и быстро разъезжались, частью уходя на Береговницы, частью устраиваясь на ночлег в ближайшем трактире. Жарка с Соленом печально посмотрели на уютно желтеющие в холодных сумерках окна и жалостливо на колдуна, тот равнодушно покачал головой: сами навязались, вас никто ехать не заставлял. Эльфийка покорно опустила серые глазищи и начала вздыхать. С каждой пройденной верстой вздохи становились все глубже и трогательней.
— Жарка! — не выдержал Велор. — Немедленно прекрати.
— Что? — Девушка захлопала длиннющими ресницами.
Эльф не мог объяснить что, хотя все прекрасно понимали о чем речь. Ну, вздыхает, может, детство вспомнила или парня любимого, а может, насморк у нее, вот и дышит ртом. Жарка картинно отудивлялась и продолжила вздыхать все жалостливее и печальнее.
— Хватит! Что ты как на паперти!
— Скоро встанем на ночь, не горюй, — «утешил» колдун. — Еще немного проедем и встанем.
«Немного» у колдуна оказалось понятием растяжимым, и, когда Майорин остановил коня у приглянувшегося съезда с тракта, вздыхали уже все, хором.
Съезд заканчивался круглой полянкой, увы, уже занятой. Хотя свободного места было достаточно, разбойные рожи расположившихся на стоянке путников не внушали ни капли желания продолжить короткое знакомство. Отделившийся от компании мужик, беспрестанно почесываясь, предложил колдуну поискать более приветливое место. Нормальный человек так бы и сделал.
— Да тут места до… — ответил ему Майорин на всем понятном языке, ну почти всем.
Солен густо покраснел, Жарка подавилась, а эльф лишь пожал плечами, уж он-то знал, что друг мог изъясняться и более витиевато.
— А я тебе говорю, катись отсюда к… — Майорин лишь поднял бровь.
Дворянин же продолжал багроветь, заботливая эльфийка положила руку на плечо спутника: мол, выдюжим, не переживай.
— Да я бы, может, и покатился, только лошади устали.
— Катись! — От костра подошли еще двое, объяснять непонятливому колдуну ситуацию.