История Ривсов
Шрифт:
АЛЕН. Я вам верю.
ПЭП. И все-таки пара хороших парней у них остается. Этот кривоногий поляк, который играет между второй и третьей базами. Отлично ловит мяч и бросает точно и далеко. И тот здоровяк с рыжими волосами. Вот кто умеет бить по мячу. Еще два-три питчера. Может, в следующем сезоне что-то получится? (ПЭП ест). Кто-то пернул?
ДЖОН. Пора на работу.
ПЭП. Скоро Хэллоуин. Надо ставить фонарь из тыквы, готовить яблоки в карамели. Где эти чертовы женщины? Мне нравится смотреть, как вы пускаете слюни
АЛЕН. Я думал, вы слепой.
ПЭП. Слюну я вижу. Слюна блестит. Блестит по-особенному, как лунный свет на голом девичьем заду. Я мог бы стать поэтом, но вместо этого ремонтировал автомобили. Сим вам уже заплатил?
ДЖОН. Еще нет.
ПЭП. Хе-хе.
АЛЕН. И как это понимать, ваше хе-хе?
ПЭП. Что вам нужно сделать, парни, так это собрать вещички и убраться отсюда. Это место проклятое, знаете ли. Старый майор Пендрагон построил дом, или его папаша Зах, или один из тех злобных сукиных детей, вернувшихся с Мексиканской войны. Это мне рассказала старая миссис Потдорф. Разумеется, в мозгах у нее многое перепуталось. Ей тогда было сто два года, в свое время ей в голову угодила стрела какого-то индейца.
АЛЕН. Вы хоть когда-нибудь знаете, о чем, черт побери, говорите?
ПЭП. Здесь есть комнаты, куда никто не заходил с тех самых лет, когда Гровер Кливленд трахнул официантку в баре. Все они забиты досками. Адвокат старых сестер Армитейдж уговаривал их продать это страшилище до того, как особняк развалится, но они выросли здесь, когда он был еще ничего, поэтому сдали нам пару комнат, а все остальные заколотили, вот мы и ютимся здесь, как крысы, и слушаем звуки, что доносятся по ночам из пустующих комнат. Одному Богу известно, кто там сейчас живет, может быть, кто угодно, иногда по звукам похоже на лошадь, и с почвой что-то произошло, и деревья какие-то странные.
ДЖОН. Мне деревья нравятся.
ПЭП. По ночам они окрашиваются в такие необычные цвета.
АЛЕН. Откуда вы знаете? Вы не видите ничего, кроме слюны.
ПЭП. Цвета я вижу. По ночам деревья открашиваются в странные цвета.
АЛЕН. Не можете вы видеть цвета по ночам. Ночью темно.
ПЭП. Они светятся в темноте. И они движутся.
СИМ (заходит с крыльца). Деревья не движутся. Это бред.
ПЭП. Они движутся. Я видел.
СИМ (ищет что-то в ящике буфета). Когда дует ветер, листва движется.
ПЭП. Дело не в ветре. Ты никогда не смотрел на деревья. Ты за всю жизнь дерева не видел. Ты говнюк. И у овощей какой-то странный вкус.
ДЖОН. Это из-за химикалий, которые сливали на свалке.
СИМ (находит в ящике большой, грозного вида нож). Чушь. Химикалии – они полезны.
ПЭП. Нет, что-то пришло из космоса. Что-то из космоса пришло сюда, привлеченное проклятьем, и осталось жить здесь. Проклятие Пендрагонов, обезумевших от кровосмешения. Оно живет в колодце. С грохотом спустилось с неба и поселилось под землей. Оно еще нас пожрет. Всех до единого. Разорвет в клочья и
СИМ (уходит с ножом). Надеюсь, начнет с тебя.
ПЭП (кричит вслед). Не суй этот нож себе в зад. Лучшего у нас нет. (Рот у него набит хлопьями, молоко стекает по подбородку). Мы обретем серо-зеленый цвет. Будем фосфоресцировать в темноте, потом высохнем, как вулканический пепел, и начнем распадаться на куски. Будем распадаться и распадаться, пока не останутся одни глаза. Только пара глаз, лежащих на диванной подушке, как два больших, старых круглых камушка, уставившихся друг на друга. А слепой скелет будет нарезать круги по амбару, танцуя, падая, вороша солому в поисках сигары. (Вытирает рот рукавом). Все Пендрагоны были безумными. В отличие от нас. Хе-хе-хе.
АЛЕН. Знаете, Пэп, мы должны сделать из вас чучело и поставить в углу, как вешалку для шляп.
(Голова МОЛКИН показывается из-под одеял на ближайшей к кухне кровати. Девушка медленно заставляет себя встать. На ней короткая ночнушка).
ПЭП. Я не против. Буду наблюдать, как женщины моются у раковины. Вчера вечером насмотрелись на эту деваху в ночнушке? Готов спорить, все у вас встало колом. Я знаю, потому что у меня встало. Еще как.
АЛЕН. Может, у вас нелады с артериями.
(МОЛКИН входит на кухню, зевая и потягиваясь, направляется к буфету. Все трое смотрят на нее. ПЭП сощурившись).
МОЛКИН. Доброе утро.
АЛЕН. Доброе.
ДЖОН. Доброе.
ПЭП. По-прежнему ходишь без всего?
МОЛКИН. Что-то на мне есть.
ПЭП. Это да. Подойди и сядь мне на колени.
МОЛКИН. Нет, обойдусь.
ПЭП. Когда ты была крохой, я качал тебя на коленях, и тебе нравилось. Ты была такой милашкой.
МОЛКИН. У нас есть шоколадные батончики?
ПЭП. Ты ешь на завтрак шоколадные батончики?
МОЛКИН. Готова спорить, ты их съел.
ПЭП. В школу не опаздываешь?
МОЛКИН. Сегодня субботу. Хочу посмотреть мультики.
ПЭП. Да ладно, посиди у меня на коленях.
МОЛКИН. Не собираюсь я сидеть на твоих дурацких коленях, так что оставь меня в покое. Я неважно себя чувствую.
ПЭП. Ты же сидишь на коленях у отца.
МОЛКИН. Он меня бьет, если я отказываюсь.
ПЭП. Если я тебя ударю, ты сядешь ко мне на колени?
ЭББИ (появляется из гардеробной, в халате, и выходит на кухню). Молкин, оденься.
МОЛКИН. Никто не видит такого, чего не видел раньше.
ПЭП. Согласен, но всякий раз выглядит это все лучше.
ЭББИ. Оденься.
ПЭП. А кроме того, может, мне этого уже никогда не увидеть.
АЛЕН. Обо мне и Джоне не волнуйтесь, Эбби. Мы с Джоном готовимся петь сопрано в опере. В прошлом году нам сделали операции. Так что теперь мы можем только сидеть у стола и играть в шашки. Волноваться из-за нас нужды нет.