История Ривсов

Нигро Дон

ЭББИ. Я из-за вас не волнуюсь. Меня волнует Пэп.

МОЛКИН. Как мы позволили ему съесть все шоколадные батончики? Он преступник.

ПЭП. Подойди, Эбби, и поцелуй меня. (ЭББИ целует ПЭПА в темечко). Ах, а когда я получу настоящий поцелуй? В губы и взасос.

ЭББИ. Молкин.

МОЛКИН. Что? Хочешь, чтобы я поцеловала его взасос?

ЭББИ. Я хочу, чтобы ты оделась и выглядела прилично.

ПЭП. Я думаю, она и так выглядит прилично.

МОЛКИН. В субботнее утро я люблю расслабиться. Нет у меня желания одеваться строго, застегиваться

на все пуговицы. Ты просто завидуешь мне, потому что у меня отличная фигура, а тебе тридцать два года (ЭББИ отворачивается, смотрит в стену). Извини, конечно, но это правда.

ПЭП. Эй, Эбби, хочешь подойти и посидеть у меня на коленях? Подойди и посиди.

ЭББИ. Для этого я слишком стара.

ПЭП. А я – нет.

МОЛКИН. Не собираюсь я больше позволять тебе указывать, что мне одевать, а что – нет. Я только про это.

ЭББИ. Ходи, в чем хочешь.

МОЛКИН. И не заставляй меня чувствовать себя виноватой.

ЭББИ. Я сказала, ходи, в чем хочешь.

СИМ (возвращается, смотрит на МОЛКИН). Эй, ты.

МОЛКИН. Что?

СИМ. Оденься. (МОЛКИН смотрит на СИМА и тут же уходит в гардеробную). И закрой чертову дверь, когда будешь одеваться. Веди себя пристойно. У нас гости. (СИМ садится за стол). Шестнадцать лет, и уже шлюха.

ЭББИ. Не понимаю, как такое могло случиться.

СИМ. Берет с кого-то пример, вот как это случилось.

АЛЕН. Вы нагнали на нее страха, Сим.

СИМ. Я хочу яичницу с колбасой.

ЭББИ. Хлопья.

СИМ. Яичницу с колбасой! Почему я никогда не могу съесть на завтрак яичницу с колбасой? Всегда хлопья, хлопья. Я уже превращаюсь в чертов кукурузный початок.

ЭББИ. Денег на покупку колбасы нет. Разве что ты зарежешь одну из свиней, а курицы не несутся.

СИМ. Почему не несутся? Чего мы тогда их кормим?

ЭББИ. Может, спросишь у них?

СИМ. Ты тут не умничай.

ЭББИ. Да, не хотим мы умную жену. Это будет вселенская катастрофа.

СИМ (смотрит на газету, которую читает ДЖОН). Ты уже ее прочитал?

ДЖОН. Я только…

СИМ. Спасибо. (ДЖОН протягивает ему газету). Ничего там нет, кроме собачьей чуши. Только пальцы пачкаешь. Где «Энкуирер»? Утром мужчина любит посмотреть на сиськи.

ПЭП. У тебя есть жена.

СИМ. Мужчина любит смотреть на разные сиськи.

(ЭББИ ставит миску перед СИМОМ, хотя определенно раздумывала, а не хряпнуть ли мужа по голове, но ей удается устоять перед искушением. Насыпает хлопьев, добавляет молока, сахара. Обменивается с ДЖОНОМ взглядом, который перехватывает АЛЕН. Он им улыбается. ЭББИ и ДЖОН смотрят на АЛЕНА, который потирает пальцем нос, и смотрит на них так, словно что-то знает. СИМ читает газету).

ПЭП. Я был бы счастлив увидеть любую часть женщины, только близко. Ее ухо. Я буду счастлив, увидев ее ухо.

СИМ. МОЛКИН, ВЫМЕТАЙСЯ ОТТУДА И СЪЕШЬ СВОЙ ЧЕРТОВ ЗАВТРАК ДО ТОГО, КАК ОН ОСТЫНЕТ.

МОЛКИН (голова высовывается из двери).

Я ЛЮБЛЮ ХЛОПЬЯ С ХОЛОДНЫМ МОЛОКОМ.

СИМ. Вы, парни, видели фотографию этой полицейской девахи в бикини? Из этой газеты можно столько узнать о происходящем в мире.

ПЭП. Ее локоть. Я буду счастлив, увидев ее локоть.

СИМ. Может, в следующем сезоне мы увидим, как она преследует преступника голой, как думаете? А на другой странице фотография девицы-хиппи с голой грудью, правда в профиль, только силуэт. Но я жду фотографии в анфас, с сосками. В этом мире лучше быть оптимистом.

ПЭП. У тебя есть возможность смотреть на соски.

СИМ. Да, в кино, но это слишком дорого и сидение всегда в этой чертовой жевательной резинке. Хочу видеть это в своем доме.

ПЭП. Покупай порнографические журналы.

СИМ. Не верю я в порнографические журналы. Они не христианские. Я хочу вот чего, чтобы они двигались, чтобы они разговаривали, разыгрывали роли, и ты мог познакомиться с ними поближе. Вроде бы ты видишь их в ресторане или разговаривающими по телефону, а потом они уже в бикини, и ты ходишь вокруг и привыкаешь к тому, что они настоящие и одежде, словно в магазине, а потом ты видишь их со спины без юбки или в мокрой футболке, наблюдаешь, как они раздеваются догола. Может, телевидение через пару лет добьется такого прогресса, что мы сможем заглянуть им между ног. Вот это искусство, знаете ли. Вот чего я хочу. Искусства, не грязи. Вы понимаете, о чем я? Кто-нибудь понимает, о чем я?

ЭББИ. Завтрак – моя любимая трапеза.

СИМ. Я думаю о вечном, иногда. Я очень тонко все чувствую. Я не какой-то тупой разбрасыватель навоза.

МОЛКИН (возвращается в топике, шортах, босиком). Как насчет этого?

СИМ. И как ты называешь такой наряд?

МОЛКИН. Ты сказал, оденься. Я оделась.

СИМ. Господи, да одежды на тебе еще меньше, чем было.

МОЛКИН. А что мне надеть? Енотовую шубу? Жарко.

СИМ. Совсем и не жарко. Холодно.

МОЛКИН. Холодно ночью, но жарко днем, и сейчас день, вот мне и жарко.

ПЭП. Горячая кровь.

МОЛКИН. Снова я переодеваться не буду. Этих парней я не интересую, папуля. Они учились в колледже. У них есть эти распутные девицы из Университета штата Огайо, хиппи, наркоманки и так далее. Школьница им совершенно не нужна. Они слишком старые.

АЛЕН. Джон еще младенец, ему семьдесят четыре.

СИМ (снимает с вешалки у двери старый мешковатый свитер, бросает МОЛКИН). Надень это.

МОЛКИН. Не собираюсь я носить это вонючее старье. Пэп надевал его, когда доил корову.

СИМ. Надевай, черт побери.

МОЛКИН. Кошка дважды приносила на нем котят.

СИМ (с силой ударяет по столу кулаком, отчего ДЖОН и АЛЕН, загипнотизированные грудью МОЛКИН, подпрыгивают). НАДЕВАЙ! Я СКАЗАЛ – НАДЕВАЙ, ВОТ И НАДЕВАЙ!

МОЛКИН. Хорошо, хорошо. Воняет он так, словно кто-то в нем сдох. Большое дело. (Вертит бедрами, надевая свитер. АЛЕН кусает костяшки пальцев, ДЖОН касается лба и смотрит в стол). Вот. Теперь ты счастлив? Я выгляжу на сто лет.