Итальянец
Шрифт:
– Уже утвердили состав экипажей на послезавтра? – спрашивает Скуарчалупо.
Ломбардо кивает. Голый торс блестит от пота, и он похож на античного атлета, смазанного оливковым маслом.
– Ты со мной, как и ожидалось.
– Это хорошо… А сколько нас всего?
– Два экипажа. Второй – капитан-лейтенант Маццантини и Этторе Лонго.
– А разве нас не три экипажа?
– Маццантини говорит, что на этот раз достаточно двух. Он не хочет сильно рисковать. Надо посмотреть, как пойдут дела.
Скуарчалупо оглядывает майале.
– Дела пойдут прекрасно, – вздыхает он.
– Тем лучше для нас.
– И когда предполагается операция?
– В ночь убывающей луны ожидается волнение на море, которое будет
– И еще возвращение.
Они смотрят друг на друга. Ломбардо докуривает сигарету и, наклонившись, стряхивает пепел на пол. Потом бросает окурок в пустую банку из-под машинного масла, которая служит пепельницей.
– Да, и возвращение.
Скуарчалупо нравится его товарищ. Неаполитанец, хоть и прекрасный пловец, натренированный в бесчисленных тактических операциях, ни разу не участвовал в настоящем бою; в этом у Ломбардо перед ним преимущество. Венецианцу двадцать девять лет, он сдержанный и надежный, невероятно вынослив физически и сохраняет спокойствие в любых обстоятельствах. Пульс его, полагает Скуарчалупо, в критические моменты никогда не превышает восьмидесяти ударов в минуту. И тот и другой родились, чтобы стать водолазами, и знают друг друга до такой степени, что угадывают мысли. Такая степень внутренней близости типична для отряда «Большая Медведица»: все операторы-подводники, без различия званий и чинов, вместе тренировались в Бокка-ди-Серкьо и в Специи: погружались в море, освобождали подводные лодки от сетей, управляли торпедами, ставили взрыватели на вражеские корабли. Жизнь каждого из них зависела от его товарища, и каждый это знал.
Ломбардо смотрит на свои особенные часы, которые носит на левом запястье: «Лонжин», куплены в Кадисе.
– Пошли наверх, Дженна… Через пятнадцать минут инструктаж.
Натягивая канаты полиспаста, они поднимают майале так, чтобы висела над водой. Потом одеваются в широкие морские штаны из саржи; Скуарчалупо натягивает трикотажную майку, венецианец – рабочую серую блузу, и оба надевают альпаргаты. Открыв и закрыв за собой потайной люк, спрятанный в трюме носовой части – не обнаружишь, если нарочно не искать, – они поднимаются по узкому железному трапу на верхнюю палубу, а оттуда выходят на главную и оказываются под открытым небом, рядом с брашпилем; солнечный свет струится с чистого, без единого облака, неба. За их спинами, по левому борту, сразу за портовым молом, лежит город Альхесирас, ярко-белый в солнечном сиянии, заполняющем бухту; с противоположной стороны, в четырех милях по прямой, возвышается скалистый мыс Гибралтар, который на расстоянии кажется серо-голубым: старинный арабский Джебель-эт-Тарек, гора Тарик, – ключ Британии к Средиземноморью. И только на самом верху гребня угадывается небольшое, словно шапка, облако, принесенное восточным ветром.
Скуарчалупо замечает, что взгляд его товарища скользит по линии берега от Пеньона к западу и останавливается на полпути, в Пуэнте-Майорга. В его зеленоватых глазах отражается свет.
– И как с ней быть? – спрашивает неаполитанец.
Ломбардо стоит, не шевелясь и не отрывая взгляда от городка. Потом неопределенно пожимает плечами.
– Мы можем быть уверены? – настаивает Скуарчалупо.
– Думаю, да.
– Мы слишком многим рискуем.
Ломбардо стоит, задумавшись. Потом снова пожимает плечами:
– Мы можем быть уверены. Я убежден.
– А что говорит капитан-лейтенант Маццантини?
– Он еще не вернулся.
– Она может донести на нас.
Ломбардо качает головой:
– Она давно могла это сделать.
Это точно, соглашается Скуарчалупо: и два месяца назад, когда эта женщина нашла на пляже Ломбардо, потерявшего сознание, и два дня назад в Альхесирасе. Разве что она не донесла, поскольку у нее есть какие-то свои соображения.
– Все-таки она
Ломбардо искоса смотрит на товарища:
– А ты бы так не сделал?
– Не знаю, что тебе и сказать. Может, тут кроется какая-то хитрость… Сговор с англичанами.
Ломбардо снова смотрит на север бухты, где далекие рыбацкие домики Пуэнте-Майорга словно прочерчивают пунктиром темнеющую линию у самого берега.
– Наши агенты в этой зоне навели о ней справки, – говорит он через секунду.
Скуарчалупо устремляет на него испытующий взгляд:
– А ты?
– А что я?
– Но ведь это тебя она подобрала на берегу и притащила к себе в дом… Тебя она признала на днях. Ты с ней разговаривал. Ты рискуешь больше всех.
Ломбардо пожимает плечами:
– А следовательно, и вся группа. – Он смотрит прямо в глаза товарищу: – Ты это хочешь сказать?
– Более или менее.
– Она благоразумный человек, – во всяком случае, мне так кажется.
– И любопытный.
– Ну да, и это тоже… А ты бы таким не был на ее месте?
– Любопытство сгубило кошку.
Они обмениваются понимающими взглядами. Они уверены друг в друге. И тот и другой знают, что его товарищ в силу характера и профессиональной натренированности не позволит себе потерять голову. Поэтому их и отобрали в Десятую флотилию, и поэтому они находятся сейчас на борту «Ольтерры». Нужно нечто неизмеримо большее, чем обычная женщина, чтобы они наделали ошибок. И чтобы кто-то смог навлечь опасность на товарищей, соединенных братскими узами.
– Издалека она кажется красивой, – уточняет Скуарчалупо.
Оба улыбаются. Улыбка Ломбардо искренняя и открытая. Похоже, будто улыбается дельфин.
– Она недурна.
– И она не испанка, так ведь?.. Слишком высокая.
Сказав это, неаполитанец напевает:
A chi piaccion gli occhi neri,a chi piaccion gli occhi blu,ma le gambe, ma le gambea me piacciono di pi`u [12] .Едва слышный шорох слышится у них за спиной, на внутреннем трапе. Рядом с ними появляется капитан-лейтенант Лауро Маццантини; мало того что у него каучуковые подошвы, – у него еще и походка неслышная, точно у кошки.
12
Здесь:
Кому голубоглазые,Кому-то кареглазые,А мне – чтоб ножки длинные,Вот все, что надо мне– Что с пятым номером?
Оба водолаза вытягиваются по стойке смирно. Не то чтобы они подчинялись военному ритуалу – просто поддерживают старые традиции.
– Все в порядке, капитан-лейтенант. Действует на сто процентов.
Командир группы «Большая Медведица» кивает. Это худощавый и широкоплечий молодой человек атлетического телосложения. Он голубоглазый блондин с квадратным подбородком. Одет в гражданское, как и все: шорты, белая футболка и сандалии. Он протягивает Скуарчалупо «Corriere dei Piccoli» [13] . Знает, что неаполитанец обожает комиксы.
13
«Corriere dei Piccoli» («Курьер для самых маленьких», 1908–1995) – итальянский детский еженедельный журнал, первое итальянское издание, регулярно публиковавшее комиксы.