Итальянец
Шрифт:
Елене необходимо все узнать, и она узнает.
2
Люди убывающей луны
Старший матрос Дженнаро Скуарчалупо первый обращает внимание на женщину: она худенькая и несколько выше ростом, чем большинство испанок, в ярком, легком платье, которое очерчивает ее ноги и бедра. Он замечает ее среди посетителей за столиками под навесом, сделанным из паруса, в баре ресторана «Мирамар», ближайшем ко входу в порт. Он видит ее издали, она заказала какой-то напиток, на ней шляпа с небольшими полями, закрывающими лоб. Скуарчалупо бросает на нее быстрый оценивающий взгляд – он неаполитанец, ему нравятся андалузки, так похожие на женщин его страны, – и продолжает беседовать с приятелями, только что сошедшими
Второй раз он видит ее на улице, случайно обернувшись. Похоже, та самая, что была на террасе, а сейчас она идет по улице Кановас-дель-Кастильо, следом за ними, шагов на двадцать позади. Скуарчалупо считает это совпадением и не придает ему особого значения, на секунду задерживает взгляд на женщине и снова поворачивается к приятелям. В центре города очень оживленно, и это немного смягчает ностальгию старшего матроса по родным местам. Кроме всего прочего, ему хочется размять ноги, поскольку он безвылазно провел два дня в жарком и грязном трюме, где сначала чинил выпускной клапан трюмной помпы, из-за которого были проблемы, а потом реостат тягового электродвигателя. Вообще-то эту работу выполняет специалист-механик, сардинец Роккарди, но того месяц назад увезли в Кадис с аппендицитом, и он все еще не вернулся из больницы.
Впрочем, Скуарчалупо не жалуется. Он небольшого роста, атлетического сложения, волосы у него густые и кудрявые, и он пытается выпрямить их, зачесывая назад с помощью бриолина. Уроженец Средиземноморья, с веселым нравом и прекрасным чувством юмора, которое помогает ему радоваться жизни. Он шагает не торопясь, всем довольный, с сигаретой в зубах, засунув руки в карманы брюк, наслаждаясь прогулкой и солнечным днем, который от юго-восточного ветра делается еще приятнее. Как и оба его товарища, он в рубашке с закатанными рукавами, альпаргатах и имеет при себе документ, удостоверяющий, что его зовут Фабио Коллана и что он работает на предприятии «Стелла» в Генуе, которое занимается ремонтом и восстановлением морских судов. Таким образом, он гражданский служащий в нейтральном порту: безупречное прикрытие, в том числе и в Испании, которая, хоть и остается воюющей страной, в общемировом конфликте все-таки склоняется больше к позиции Италии. Все трое – разудалые моряки, которые сходят на берег, чтобы посидеть в барах, а в дни получки зацепить на полчаса какую-нибудь сирену, гуляющую по пристани. В Альхесирасе глаза и уши повсюду, приходится быть осмотрительными.
– Вот и литейная мастерская, – говорит младший лейтенант Арена, указывая на какую-то лавку.
Арена худой, у него выступающий кадык и короткие усы, он похож на печальную борзую собаку. Он и Ломбардо входят в мастерскую, а Скуарчалупо остается перед дверью, наблюдая за улицей. Женщины, которая шла за ними, не видно, – может быть, все-таки показалось; хотя тот факт, что она попалась ему на глаза дважды за последние полчаса, его тревожит. Это не враждебный город, но когда их сюда посылали, рекомендовали принять определенные меры предосторожности. Как бы то ни было, и Альхесирас, и территория Гибралтара – заповедные места для различного рода тайных служб: загородные домики, придорожные магазины и гостиницы – «Королева Кристина» в городе, «Принц Альфонсо» у линии разграничения – кишат английскими, немецкими, итальянскими и испанскими шпионами, которые переходят туда-сюда, действуя каждый соответственно своему назначению. Ничего из этого не касается напрямую группы Скуарчалупо, однако лучше быть настороже, а то ведь кто знает. Как гласит старинная морская поговорка, которая известна и в Испании, «креветку, что спит, уносит течением».
После мастерской, где они купили необходимые для ремонта механические и электротехнические детали, трое мужчин направляются к рынку на площади Торроха. На открытом, современного вида торжище разносятся голоса продавцов, и все пространство больше напоминает главную площадь мавританского города, чем испанский рынок: запахи от прилавков с морепродуктами и специями смешиваются с запахами
И тут Скуарчалупо видит ее снова. Покупая фрукты – торгуется с продавцами всегда он, – поднимает глаза и через два прилавка опять видит ту самую женщину, которая что-то рассматривает на рыбном прилавке. Она без шляпы, однако он сразу же ее узнает. Без сомнения, та самая женщина, которую он видел на террасе кафе и потом на улице. Теперь он видит ее в третий раз, и это обстоятельство кажется подозрительным: неприятная неизвестность, которая вызывает тревогу и недоверие. А может, она не одна. Возможно, за ними следит кто-то еще. И может быть, это лишь видимая часть угрозы, куда более серьезной и опасной.
– Там женщина у рыбного прилавка, – говорит он своим товарищам. – Сейчас не заметно, но, по-моему, она следит за нами.
Младший лейтенант Арена, удивившись, осторожно оборачивается.
– Та, что в ярком платье? – спрашивает он через секунду, понизив голос.
– Она самая.
Арена искоса смотрит на нее снова:
– Думаешь, следит за нами?
– Уже какое-то время… Она была в порту, когда мы сошли на берег.
– Ты уверен?
– Слово дуче.
– Я серьезно, Дженна.
– Я серьезно и говорю. Я почти уверен.
– Может, совпадение?
– Понятное дело, может. Но три раза за короткое время…
Арена поворачивается к третьему члену группы:
– А ты что думаешь?
Тезео Ломбардо их как будто не слушает. Он стоит не шевелясь, с серьезным лицом, и смотрит на женщину. Не отрываясь и не скрываясь: и даже несмотря на загар, видно, что он побледнел.
– Да не пялься ты так на нее, – одергивает его младший лейтенант, – заметит же.
– Это она, – наконец произносит Ломбардо.
Арена стоит с открытым ртом.
– Кто «она»?
– Женщина из Пуэнте-Майорга. Та, что была на берегу.
– Не валяй дурака. Та самая, которая…
– Да.
Все трое растерянно переглядываются. Неожиданно Ломбардо отходит прочь.
– Тезео, не вздумай… – предупреждает его встревоженный Арена.
Однако Ломбардо не обращает на него внимания. Он идет к женщине и останавливается рядом с ней. Она поднимает голову, и оба стоят неподвижно, глядя друг другу в глаза.
– Не нравится мне все это, Дженна, – говорит Арена.
Скуарчалупо кивает, обеспокоенный не меньше, чем его товарищ.
В восьмидесятых годах прошлого века улица Пиньясекка была – и остается сегодня, когда я пишу эту историю, – одной из самых оживленных и многолюдных улиц Неаполя. Именно там билось сердце города – среди уличных прилавков, где разносились запахи мяса, зелени, рыбы и горячей пиццы. Свернув на эту улицу, ты оказывался в толпе людей, которые что-то покупали, спорили, смеялись: хозяйки с корзинками для покупок, разные типы с физиономиями висельников, которые стояли на пороге баров, курили и потягивали пиво, – не хотелось бы повстречать их в темном переулке, – женщины, чья красота была вызывающей и сомнительной. Весь этот муравейник заполняли неумолчный гул вперемежку с автомобильными и мотоциклетными гудками и сияние средиземноморского солнца, проникавшего между дряхлыми дворцами, где в гостиных, превращенных в скромные жилища, аристократические семьи сосуществовали с простым людом, словно весь город стал бесконечной кинолентой. Многосерийным фильмом Витторио Де Сики.