Итерация II
Шрифт:
— А что тебе Кавказ сделал? Нормальные ребята, служат хорошо, почитанию старших, сиречь — субординации, с пелёнок обучены крепко. Так-то молодёжь из разных республик призывалась. Хоть наши офицеры сами людей в военкоматах отбирали, но в паре призывов встречались и бузотёры. Кастым лично предупреждал: будет хоть один «неуставняк» — сразу вызовет отца виновника, главу семьи, рода или тейпа.
— И как? Помогло? — недоверчиво скривился молодой.
— Поверили ему не сразу. Слышал про три случая с такими «Фомами не верящими». «Молодые» же не знали, что службу Командир начинал на Кавказе, подолгу общался с местными, знает разные языки и наречия.
— А дальше что?
— Прошло несколько дней… Мы только на построение вышли, тут в ворота въезжает командирский УАЗик, из него двое выходят: один старый дед, с посохом, второй — помоложе.
Кастым подошёл к старшему, приложил к фуражке руку, представился, честь по чести. Дедушка что-то спросил, командир повернулся к строю и вызвал одного из любителей кулаки почесать. А тот, только увидав кто приехал: на колени бухнулся, как начал выть, башкой хотел об землю удариться, да земляки не дали. Схватили за плечи и, не давая подняться с колен, крепко держали. Эта парочка и так наособицу была, даже свои с ними не общались, а тут такой позор!
Дедушка, хоть и сильно пожилой, но заметив шевеление в строю, сообразил, что к чему и скорым шагом пошёл к провинившемуся. Подошёл, ногой слегка, брезгливо так, пнул, и что-то на своём языке спросил. Тот закивал, соглашаясь. Тут дедуля не утерпел, да как начал солдата посохом лупить. А боец не закрывается, не пытается увернуться. Видать знал за что, и какой он позор на семью навлёк.
Ну, а командир, провёл построение, как ни в чём не бывало. Только после того, как отправил подразделения по своим местам, подошёл к месту «воспитания». Вежливо склонив перед стариком голову, на их языке о чём-то спросил. Дедушка, оказавшийся и впрямь старейшиной, к тому времени душу отвёл, успокоился, командиру ответил, и они пошли в штаб оставив солдата наедине с отцом, для продолжения процесса воспитания. Все всё сразу и поняли.
Подобное, но с другим призывом, повторилось года через полтора. «Молодые» не поверили рассказам сверхсрочников, посчитали, что байками пугают. Командир и его так же перевоспитал. Больше «землячества» или какого другого, «неуставняка», в бригаде не было. Кстати, самоходчиков- бегунков, самострелов или отправленных на «дизель», у Командира тоже отродясь не бывало.
— Странно. Такой толковый командир, и на повышение не пошёл?
— Говорят, что предлагали неоднократно, но постоянно отказывался. Полы, говорит в "высоких" штабах сплошь лакированные, слишком скользкие. Поскользнусь, говорит, со всей своей окопной грацией, да и как ухну вниз.
— И как же он весь прекрасный, хозяином охранной конторы стал? Дорогу кому-то неудачно перешёл?
— Это длинный рассказ, как-нибудь потом.
— Пожалуйста! Хотя бы вкратце. — попросил Игорь, — Хочу побольше узнать, под чьим началом служу.
— Когда Командир ещё комбатом был, пришёл к нему взводным лейтенант: Полипов, Венедикт Вениаминович. Лощёный такой, форма на нём — как влитая, военное училище — с «золотой медалью» закончил и к нам — сам попросился. Солдаты его сразу «Веником» прозвали. А чего он хотел, в армии, да с таким имечком?
Так вот, возомнил этот Веник себя чуть ли не дворянином. С солдатом — только через губу разговаривал, за человека не считал. С палочкой частенько ходил, да не с простой деревяшкой, а со специальной тростью, типа
— И что дальше? У летёхи серьёзные покровители нашлись и Михаила Силантьевича сняли?
— Что Командир девка, чтобы его снимать? Никто тогда Кастыма не отстранял.
Прошло уже немало лет, и приехала в бригаду комиссия большая, не то из штаба округа, не то вообще — из Москвы. Вроде боевую подготовку проверяли или что-то с этим связанное. А в той комиссии и Веник был, в ГлавПУРе до подпола уже дослужившийся.
— Значит по итогам проверки сняли? Извиняюсь — отстранили?
— Нет, пока Венечка везде «жалом» водил, да несуществующие недостатки искал — нормально было. Проверяющий, чай, работа у него такая. Когда с Командира «стружку» снимал, да по матушке всяко — разно облаивал — Кастым молчал. За столько-то лет привык уже к разным горе-проверяющим. Ухмыльнулся только, да сказал: «А ведь прав я был. Нельзя тебе с людьми работать. Никак нельзя.».
Тогда Веник начал орать, что: бригада, дескать, не боеготова, святого в ней нет ничего, и ставит ей «неуд». Вот это он зря. Таких слов про нашу бригаду никто и никогда не говорил. Ложь это. Бригада была боеготовой, и ставить «неуд» было не за что.
Веня, нашу часть, всех нас, словно любимого ребёнка Командира оскорбил, плюнул в него и в грязь толкнул. Кастым не вытерпел и провёл с московским подполом сеанс военно-полевой пластической хирургии: личико подправил, печень на место поставил, слегонца и по другим внутренним органам прошёлся. Скандал был… Командир рапорт на увольнение написал, но с условием, что комбригом зама назначат и костяк бригады сохранят.
— Н-да! Занятная история. Что же у вас за бригада-то такая была? Иной командир двойку бы стерпел, и с обычным солдатом так не нянчился.
— Бригада, как бригада, только лучшая. По всем показателям.
— В ВДВ небось? Что-то не видел я ни разу 2 августа, на дне «войск дяди Васи» ни Вас, ни Ваших сослуживцев. И тельника с беретом я у Вас не видал.
— Обычная у нас часть. — нехотя и серьёзно буркнул Олег. — Бригада охраны тыла. Повара там, хлебопеки, банщики и прочие «тыловики».
— Ага! Наверное, из тех, которые и нарезать могут, и нашинковать, и шею намылят, а при нужде — замочат кого нужно.
— А вот это не твоё дело! Сказал же — специалисты по тылу! Нечего со своими догадками лезть. Сам-то где служил?
— Разведбат ВДВ! — счастливо улыбаясь во весь рот, горделиво ответил Игорь, — Элита элит!!! Круче нас — никого!
— Да уж! В битье о голову бутылок и нырянии в фонтаны — вам равных нет! — подколол собеседника Глухов.
— Разведчики не такие! — обиделся Игорь.