Итоги № 51 (2012)

Итоги Итоги Журнал

Для этого из Брауншвейга выписали типографию Александра Плюшара вместе с самим этим книгоиздателем. Он и стал директором типографии Иностранной коллегии с огромным по тем временам жалованьем: 3000 рублей в год… Не молчал и Священный синод, возмущенный откровениями Наполеона типа: «Мое имя должно жить столько же, сколько имя Бога». С амвонов российских церквей зазвучали проповеди, что Наполеон и есть предтеча антихриста. Почти за полгода до вторжения Великой армии Михаил Барклай-де-Толли, военный министр, направил Александру I доклад, в котором поднимал вопрос о начале антинаполеоновской пропаганды в Европе.

«Самое благоприятное воздействие будут иметь прокламации», —

убеждал императора Барклай-де-Толли, предлагавший царю воздействовать по двум направлениям — на население оккупированной французами Европы и «на дух самого русского народа». С этим весьма дискретным докладом, вероятнее всего, связан и проект постановки пропагандистской работы в армии от 16 апреля 1812 года. Предлагалось издавать военные ведомости, чтобы «смешивать все расчеты неприятеля» и «утверждать вообще во всех подданных Его Величества усердие к благу империи». Однако дальше благих намерений ничего не пошло. Видимо, император на тот момент или считал военную пропаганду делом вторичным, или боялся, что чрезмерное возбуждение «духа самого русского народа» рискует оказаться неподконтрольным властям: от освободительной войны два шага до войны крестьянской, то бишь — до пугачевщины.

Впрочем, основания для таких опасений у Александра были. С начала 1812 года в российских губерниях прогремели крестьянские восстания. И шпионы Наполеона доносили ему об этом. Французский историк Эдуар Дрио писал о Наполеоне: «Он думал поднять казанских татар; он приказал изучить восстание пугачевских казаков; у него было сознание существования Украины… Поднять революцию в России — слишком серьезное дело!» Нечто подобное выскажет позднее и сам Наполеон, который признается, что его приближенные предлагали ему подготовить манифест к русским крестьянам, но он не пожелал «разнуздать стихию народного бунта». Не таков был император французов, чтобы провозглашать в стране скифов принципы Свободы, Равенства, Братства. Ведь если довести ситуацию до полного хаоса, то не с кем будет подписывать в России мирный договор.

Не разрушение России было сокровенной целью Наполеона, а примерное наказание Александра I. Correction — так звучит «наказание» по-французски. Наполеон лишь хотел произвести коррекцию политического курса России, придать ему большую антибританскую направленность, а вовсе не рушить здание русской государственности… Ограниченность этой программы и привела к бедности аргументов французского агитпропа по отношению к населению России. Весь акцент сместился у Бонапарта к воздействию на своих — на французов и Великую армию. А на этом фронте очень скоро появились опасные оппоненты.

Пиарщики из Дерпта

«Часто один печатный листок со стороны неприятеля наносит больше вреда, нежели блистательная победа может принести нам пользы», — писали Александру I в конце мая 1812 года два профессора Дерптского университета. Филолог Андрей Кайсаров и экономист Фридрих Рамбах предложили царю организовать при русской армии походную типографию и издавать в ней «ведомости на двух языках, то есть на русском и немецком. Если почтется за нужное, то можно прибавить к тому и польский язык».

И на этот раз Александра I пробило: с его одобрения Барклай-де-Толли выделил Кайсарову и Рамбаху двенадцать типографских рабочих, два печатных станка и шрифты. Плюс еще «денег из экстраординарной суммы». А вскоре у профессоров из Дерпта нашелся влиятельный единомышленник — Михаил Кутузов. Адъютантом полководца и начальником его канцелярии был генерал от инфантерии Паисий Кайсаров, младший брат Андрея Кайсарова. Опираясь на этот админресурс, первые русские пиарщики и развернули

свою работу.

Хорошо знавшие Европу и прожившие там немало лет, Кайсаров и Рамбах отдавали себе отчет в сильных и слабых сторонах наполеоновской пропаганды, проводя масштабную контрпропагандистскую кампанию. Листовки — их называли летучие листки — печатались на русском, немецком, французском и испанском. Газета «Россиянин» — на русском и немецком. Самая слабая часть проекта была польской, тут требовался в качестве издателя настоящий, природный поляк. И тогда император лично привлек к работе Михала Огиньского. Да-да, того самого, с именем которого связывают появление национального гимна «Еще Польша не погибла», и автора знаменитого полонеза, первые аккорды которого пропускные автоматы играют сегодня в московском метро, когда безбилетник пытается обмануть турникет!..

Команда новоиспеченных «спецпропагандистов» была поистине звездной. Воззвания и обращения, часто в стихах, писали поэты Василий Жуковский и Александр Воейков, историки Дмитрий Ахшарумов и Александр Михайловский-Данилевский, генерал и беллетрист Иван Скобелев (дед будущего великого полководца) и поэт Федор Глинка… Они тесно сотрудничали с патриотическими комитетами, которые создавали в России беженцы из оккупированной Наполеоном Европы.

В сентябре под непосредственным контролем Кутузова начали выходить «Известия из армии». Это издание предназначалось для российского населения и стало важнейшим источником информации об истинном положении вещей на театре военных действий. Новости из «Известий» перепечатывались в столичных газетах, но уже после царской цензуры. С приходом Кутузова стали издавать и Nouvelles officielles de l`armee («Официальные новости из армии»), где давалась информация о делах не только в России, но и на Пиренеях, где французы терпели одно поражение за другим.

Особенно активно стала действовать типография Кайсарова и Рамбаха после ухода Наполеона из Москвы. С летучими листками в руках французы и испанцы, португальцы и итальянцы, не говоря уже о германцах, сдавались тысячами. Из пятнадцати тысяч испанцев и португальцев из состава Великой армии четверть перешла осенью на русскую сторону. Уже в середине октября начали формировать из пленных немцев Российско-германский легион. Число германцев, желавших повернуть оружие против французов, было столь велико, что у русского командования даже возникли проблемы с экипировкой перебежчиков. Вот лишь несколько строк из хроники той поры: сдались 20 батальонов пехоты Йорка и 16 эскадронов конницы Массенбаха, которые вместе насчитывали до 18 тысяч солдат и офицеров при 60 орудиях, плюс два баварских кавалерийских полка из дивизии Партонно да к тому же части, входившие в баварский корпус Вреде… Полтора миллиона рублей комитет министров России выделил на формирование Иностранного легиона из 10 тысяч сдавшихся в плен французов и итальянцев…

Активность походной типографии, издававшей под эгидой Кутузова практически бесцензурные публикации, вызывает едва скрываемое раздражение у Александра I. Не по душе царю и то, что летучие листки разносятся отрядами легкой кавалерии — партизанами Александра Сеславина, Адама Ожаровского, Дениса Давыдова… Не имея под рукой в столице никого, кто мог бы поставить дело правительственной военной информации, царь ревниво воспринимал успех кутузовских изданий и особенно газеты «Россиянин», где вместо слова «подданный» слишком часто употребляли понятие «гражданин». И не случайно сразу после переезда в главную квартиру императора и смерти Кутузова 16 апреля 1813 года работа походной типографии хиреет. Не прекращается, но тихо засыпает…