Иудифь
Шрифт:
И Олоферна голову воочью
на городской стене увидят люди.
И Ассириец мёртвыми глазами
из Ветилуи проводит отряды
на склон горы, со спуском горным рядом.
Сыны Ассура то увидят сами.
Всё так и было: утренней порой
из города пошёл за строем строй.
Их
и не теряли времени напрасно –
с известием о вылазке опасной
они гонцов к начальникам послали.
Вожди и предводители тотчас же
пришли к шатру вождя их Олоферна.,
чтоб получить приказ прямой и верный
и выполнить всё то, что он прикажет.
Придя к шатру, окликнули Вагоя.
Велели передать вождю такое:
«Еврейские рабы из Ветилуи
покинув город, за его стенами
посмели выйти на сраженье с нами,
чтоб мы их истребили, не рискуя». 3
Вагой вошёл в шатёр и постучался.
Считал, что Олоферн с Иудифью вместе.
Он долго ждал, он звал, топчась на месте.
Но из шатра никто не отзывался.
Тогда Вагой немного осмелел –
прошёл в шатёр… и в ужасе сомлел.
Он мёртвого увидел господина
без головы. Кровавая дорога
от спальни шла до самого порога
Лежал тот, руки мёртвые раскинув.
Тогда Вагой рванул свои одежды
и разодрал их с воплями и стоном.
Затем, в своём отчаянье бездонном,
он к Иудифи бросился с надеждой.
Лишь вход в её шатёр он приоткрыл,
как понял всё: её и след простыл!
Он выскочил к народу с громким криком:
«Евреи поступили вероломно:
Еврейская жена под видом скромным
дом опозорила царя страны великой! 4
Вот Олоферн повержен, бездыханный
без головы лежит в шатре у входа.
Еврейки нет – исчезла до восхода
и горною тропой ушла из стана.
И
как ветер пламя, разнесла молва.
Когда начальники войск Ассирийских
услышали и поняли Вагоя,
их поразило смертною тоскою,
смутились души их и пали низко.
Они свои одежды разорвали,
и крик великий вырвался невольно.
Они с позором, яростью и болью
смерть Олоферна всей душой признали.
Когда открылся каверзный обман,
объят был страхом Ассирийский стан. 5
**************************************
1.Иудифь велит призвать Ахиора, чтобы — с одной стороны — лучше подтвердилась принадлежность головы именно Олоферну, с другой — чтобы он мог успокоиться относительно своей участи и вообще чтобы произошло то, что — по убеждению Иудифи — и должно было произойти и действительно тотчас же и произошло — окончательное уверование Ахиора в силу и величие Бога Израилева и присоединение «к дому Израилеву».
2.Ахиора поражает величие события, в котором с такою ясностью оправдалась высказанная им вера в особливое покровительство Бога израильского своему народу и в особливую силу и величие этого Бога, совершившего столь страшное и едва вероятное дело рукою слабой женщины. В ушах Ахиора должны были еще ясно звучать гордые и самонадеянные речи на Бога Израилева и на народ Его, и сопоставление горькой действительности с этими речами и вызывающим видом недавнего богохульника, естественно, не могло не произвести в духе его решительного и совершеннейшего переворота, предварившегося сильнейшим душевным потрясением.
3.Новый образчик высшей самонадеянности и презрительного отношения ассириян к наступательному движению евреев.
4.Не так позорно было бы пасть в открытом, честном бою, как быть перехитренным и уничтоженным простою женщиною, при столь бесславной обстановке и условиях. Позор падал тем более мрачным пятном на весь дом царя Навуходоносора, чем большим доверием и полномочиями от этого дома был наделен Олоферн, как наиболее опытный и главный вождь ассирийского войска, вторый по Навуходоносоре.
5.Впечатление, произведенное страшным разоблачением гибели Олоферна — до того, что они не могли уже оказать энергичного сопротивления иудеям, — не совсем объяснимо одними психологическими законами. Несомненно, и Иудифь, верно предугадавшая это замешательство, утверждалась не на одних психологических соображениях. Ее уверенное предначертание событий гораздо более утверждалось на вдохновенной вере в содействие Божие, которое много раз и прежде в подобных же критических до крайности обстоятельствах выводило верных Иеговы на столь же победоносное и славное разрешение затруднений.