Иван Болотников
Шрифт:
Подошел Рязанец. Покуда шел бой, он готовил к вылазке снаряжение: кожаные мешочки для пороха, фитили, огниво, багры и крючья.
– Дело за вами, молодцы.
– Идем, Терентий. А с собой беру Нечайку, Секиру, Васюту да Мирона Нагибу. Казаки надежные, – молвил Болотников.
Перед вылазкой Иван еще раз проверил отобранных казаков.
– Пойдем налегке. Ничего лишнего не брать. По паре пистолей, саблю, огниво – и довольно. И замок на роток. Мы должны быть невидимы и неслышимы.
– Не подведем, батько! – заверил Мирон Нагиба.
Провожала донцов вся казачья старшина во главе с
атаманом Васильевым. Пришел и поп Никодим, благословив казаков на ратный подвиг медной иконкой.
– Да поможет вам господь и Николай-чудотворец. Возвращайтесь с победой, сыны!
По подкопу шли с горящими факелами. Тайный лаз вывел на правый берег реки, густо поросший высоким камышом. Здесь, в плавнях, и были припрятаны казачьи струги.
– Не забудьте уключины смазать, – напомнил Иван.
Болотников и Берсень решили сесть в разные струги.
– С богом, Иван, – обнял Болотникова Федька.
– С богом, Федор.
Облобызались и другие казаки. Знали – шли в самое пекло, может, более и свидеться не придется на белом свете.
– А ночка-то не подкачала, слава те господи, – размашисто осенил себя крестом Рязанец и спросил напоследок. – Не запамятовали, братцы, как огнивом фитили запалить?
– Не запамятовали, Тереха. Взорвем сатану.
– Поплыли, донцы, – скомандовал Болотников.
Выбрались из плавней и тихо направили струги к левобережью. Струги бежали легко и быстро: сопутствовал сиверко. По черным волнам сеял дождь-бусинец.
А ночь и в самом деле не подвела, была она черна, как донце казана; и ветер пошумливал. Левобережье мигало ордынскими кострами, но их становилось все меньше и меньше: степняки укладывались на ночлег.
Вскоре показались смутные очертания галер. Казаки сбавили ход и, без единого всплеска начали подкрадываться к кораблям.
Кругом было тихо, капычеи спали в каютах. Ахмет-паша еще с вечера покинул корабль и ушел отдыхать на берег, в свой шатер, где его поджидала наложница.
Казачьих стругов было пять, столько же было и турецких судов с пушками. Донцы вплотную приблизились к кораблям. Болотников направил свой струг на среднее судно: так легче было проследить за остальными казачьими судами.
Струг глухо ткнулся бортом о галеру.
– На корабль, донцы! – чуть слышно приказал Болотников.
Десятки багров и крючьев вгрызлись в галеру. Казаки, не мешкая, по-кошачьи полезли на корабль.
– О, аллах! У русы! – запоздало закричал караульный турок, но казаки уже перевалили на палубу.
Болотников
– В трюмы! – гаркнул Болотников.
И казаки ринулись в трюмы. Там тускло чадили факелы, скупо освещая прикованных к веслам гребцов-не-вольников.
– Надо пороховник искать, батько! – крикнул Мирон Нагиба.
– Поспешим! – вторил ему Васюта.
Болотников знал – времени в обрез. На помощь галерам могли прийти каторги, но он не хотел подрывать корабль вместе с невольниками.
– Расковать! – крикнул он.
Часть казаков метнулась к рабам, другая же – к пороховому трюму. Несколько донцов тянули за собой длинные фитили с привязанными к ним зелейными мешочками.
У порохового трюма казаки натолкнулись на два десятка янычар во главе с могучим санджак-беком. Был он в золоченом китайском шлеме и в сверкающем панцире. Бился ловко и свирепо, повергая ятаганом повольников.
К санджак-беку рванулся Нечайка; в руке его оказалась тяжелая цепь с раскованного невольника.
– Донцов бить, собака! – зычно рявкнул он и что было сих хлестнул санджак-бека по шелому. Тот выронил ятаган и с гулким звоном грохнулся на пол. После этого быстро расправились и с остальными янычарами.
В зелейном трюме обнаружили восемь бочек с порохом. Их начали было обматывать фитилями Васюта и Секира, но Болотников распорядился по-иному:
– Семь бочек на струг! Одну – на взрыв!
– Разумно, батька! – закричали донцы.
Бочки потащили из трюма. Болотников шагнул к невольникам.
– Вы свободны, други. Прыгайте с галеры и плывите к крепости. Казаки откроют вам ворота. Быстро!
Невольники закивали головами и полезли из трюма наверх. Болотников выбил из бочки донце и воткнул фитиль в порох.
– На струг, донцы!
К нему подбежал Секира.
– Я запалю, батька.
Но Болотников оттолкнул Устима.
– Я сам. Ступай из трюма! Да не мешкай же, дьявол!
Секира убрался, а Болотников еще раз осмотрел промасленные фитили, тянувшиеся в кормовые отсеки и трюмы корабля.
«Кажись, все ладно», – подумал он и выбрался на палубу. Внизу, в струге, ожидали казаки. Иван достал огниво и принялся высекать искру.
– Поганые зашевелились, батько! – крикнул из струга Нечайка.
Болотников уже и сам услышал, что орда на берегу пришла в движение. Видимо, турок и крымчаков привлек шум на кораблях.
Болотников раздул трут, поджег размочаленный фитиль и метнулся к другому.