Иван-Царевич
Шрифт:
Царь явно не желал слушать возражений, но Иван все же решил попытать счастья:
– Государь... Батюшка...
Серебристая грива взметнулась вкруг царской главы.
– Покуда это дело миром не решится, запрещаю тебе величать меня батюшкой! Мы теперь не скоро забудем, как ты всех нас в дураках оставил!
У Ивана пересохло в глотке, слова не шли с языка. Как гласят летописи, царский гнев на сыновей в былые времена порой выходил из берегов и для последних хорошим не кончался, как ни каялись после отцы.
– Ваше Величество, пущай
– Да я, олух ты этакой, не о приятелях твоих пекусь, хоть и не возьму в толк, для чего их на пир позвали. Но прочие-то гости!.. Ведь это твои речи, охальник, настроили сестер на такой лад! Кажного князя, кажного боярина, прости Господи, языками изъязвили! Поди-ка сыщи мужьев таким строптивицам! Царь Александр побарабанил пальцами по высокой спинке трона, тяжело опустился на бархатные подушки и стал рассеянно поигрывать жезлом, отчего сын поневоле держался поодаль.
– Князь Олег Ярославич больно тучен! Князь Александр Ярославич больно щупл! Константин-богатырь больно высок, а Мстислав Михалыч ростом не вышел! Борису Ростиславичу бороду бы сбрить, хотя всякому ведомо, что не переживет он сего позору! У Рюрика Юрьевича, сына боярского, напротив, рожа больно гладка, а куда ж ему, бедному, деваться, коль он тебя на два годочка помоложе, вот бороды и не отрастил!
Слушая гневливые речи отца, Иван заливался жарким румянцем - впору залу отапливать Теперь уж не перечь царю, внушал он себе, не то потом во всю жизнь грехов не замолишь.
– Так сам выбери им женихов,- осторожно вымолвил он, не спуская глаз с царского жезла.- А заодно и мне невесту.
– Нарушить слово данное - таков твой совет!
– Коли нужда заставит...
Иван повторил любимую присказку отца, надеясь, что он ему на то не попеняет, однако же заскрежетал вдруг жезл об пол, а царевич мигом отскочил да бежать навострился.
– Так-то!
– кивнул Александр Андреевич.- Оно, пожалуй, и дойдет до этого.
Но по лицу его было видать, что гроза миновала, осталось лишь легкое недовольство, хотя и его умные люди предпочитали стороной обходить. Царь откинулся на троне, разгладил усы большим и указательным пальцем, чтоб не висели, а закручивались серебристыми витками над верхней губою.
– Скажи-ка, Иван-царевич, не заприметил ли ты средь наших гостей кого достойного? Не из тех, что на царевен позарились, а из тех, что за ради дружбы к нам явились?
– Купцы жидовские,- ответил не раздумывая Иван,- да торговцы из халифата. А еще татары кривоногие в халатах, что с убиенных сняты. Да двое... нет, кажись, трое молодцов, незнакомых мне. Князьями нареклись, да только сам Стрельцин не ведает, в каких владеньях те князья обретаются. Ну и, ясное дело, князья великие, коим на наше царство...
– Остерегись, Иван!
– Царь сурово глянул из-под мохнатых бровей и выбил частую дробь на подлокотнике престола.- Остерегись! Не время шутки шутить, клянусь Васильем Блаженным! А за приметливость хвалю. И верно,
– Откуда же?
– Сам знаешь - из Киева да Новгорода. Аль из Новгорода да Киева. Прибыли поглядеть, как мы престолонаследие обеспечиваем да приданое копим. И на том тебе спасибо, что не донесут они великим князьям ничего утешительного!
– Ежели те соглядатаи все еще в стенах града,- процедил Иван,- так разыскать их, поснимать головы с плеч, просолить-прокоптить да и послать тем, кто приказал им тут вынюхивать. Обиды мы никому не хотим, но пущай знают, что за нами доглядывать не след.
От слов сих у царя едва язык не отнялся. И ведь не шутейно говорит молодец. То ль не по себе ему сделалось после отцовской выволочки, то ль еще какая заноза в сердце застряла - поди разбери нынешнюю молодежь! Надобно челяди наказать, чтоб глаз не спускала с царевича. И уродится же дитя с этакой буйной головушкой!
– Однажды по неразумию мы уж чуть было не сотворили подобное. Но пойми ты: великие князья того от нас и ждут. Давненько губы-то раскатали на Хорлов - не так, чтоб честным пирком да за свадебку, а силой покорить нас думают. Юрий да Михайловичи не промешкают снарядить против нас войско, ежели мы станем им посылать копченые головы их челядинцев. Ты, сынок, хорохорься, да знай: для вызова сила надобна, а у нас ее нету, даже заручись мы подспорьем Золотой Орды.
– А ты не желаешь с татарами якшаться?
– Упаси Бог!
– скривился Царь.- Но князь Юрий и Борис с Павлом новгородские про то не ведают. С чего, думаешь, наслали они сюда своих соглядатаев?.. Чтобы про всякую мелочь им докладывали. И те им донесут: видали, дескать, на православном пиру хана Мангую Темира, и сидел он со мною за одним столом, аки союзник.
– Так это все Стрельцин удумал?
– Он. А что с того?
– Да так. Любопытствую, верно ль угадал. Узнаю повадку первого министра.
Царевич вспомнил не краткую свою беседу с Дмитрием Васильевичем. Какую же выгоду видит для себя Стрельцин в союзе с Золотой Ордой, может, он лишь для виду с Темиром дружбу решил свесть?
Великий пост выдержали, как подобает добрым христианам. Настал светлый праздник Пасхи. Куличей напекли с изюмом да орехами, из свежего масла овечек налепили, пасху на сливках заквасили да заложили в форму со святыми крестами по бокам.
Ну и за пирами, конечно, дело не стало, новые женихи понаехали. А толку-то не боле, чем в пиру на масленице. Много серебра перевел царь Александр, а дело не подвигается - и детей не обженил, и в долги влез.
На сей раз великие князья Киева и Новгорода сами явились - наушников посылать не стали. Да на месте и проведали, что от соседей да от хана подспорья Хорловскому царству нету никакого, так что ежели и встретят они отпор притязаньям своим, то лишь друг от друга. Вот тогда-то всему честному люду Хорлова стало ясней ясного: грозы надвигаются, только что неведомо, с какой стороны первого удара ожидать...