Иван-Царевич
Шрифт:
– Знала я, что и в этом ты будешь настойчив.- Она села, закинула ноги в сапогах на низкий столик.- Так ведь ты и задал мне его только наполовину.
– А где ты воинскому делу обучалась?
– Кой-чему у отца, да и учителя у меня были знатные - из Византии, да из халифатов, да из татарского ханства.
Царевич недоверчиво покачал головой, но сомнений своих вслух высказать не посмел.
– Ладно, душа моя, не серчай. Спрос - не грех. Марья Моревна залпом допила остатки березовицы.
–
– Ай да женушка! Ай да умница! Ну догадлива! А с чего это, скажи, батюшке твоему вздумалось обучать дочь ратному ремеслу?
– Матушка моя умерла, произведя меня на свет, а отец был не из тех, что вдругорядь женятся. Сказывал, был, дескать, счастлив с одной женою, как не заслужил того, посему не опорочит ее память изменою. Так и остался без наследника. А когда я малость подросла, то выучилась у него и царством править, и войском командовать, как ни один мужчина. Почему бы нет? Кажись, жена у тебя не дура бесталанная.
– Куда там!
– подтвердил Иван, вспомнив, какая участь постигла татарскую орду.- И с кем теперь драться надумала, коль цельными днями ученья проводишь?
– От тебя не скроешься,- усмехнулась Марья Моревна.- Думаю закончить дело, начатое в день, когда мы встретились.
– Опять татары?
– Все то же войско Темирово. Ты и сам подметил, что набеги их не завоевательские, а разбойничьи. Иван-царевич кивнул согласно.
– Так вот, прав ты был. Ильхан полтумена себе оттягал, пять тыщ татар. Три я побила, и знаю, где две остатние. Не нынче завтрева тут будут. И уж тогда...- Марья Моревна сжала кулаки,- тогда я сполна отплачу за милости, моим городам оказанные.
– И этих убьешь?
– Что ж еще с ворогом-то делать?
– За три месяца пять тыщ убитыми?!
У Ивана дрогнул голос. Что б ни сотворила женушка, любовь его к ней никогда не иссякнет. Да и права она, ежели поразмыслить. Дай татарам волю, они камня на камне тут не оставят. А как узнает Великий Хан, что сталось с ордой Мангую Темира, сто раз подумает, прежде чем вновь посылать войска на Русь.
Так уговаривал себя Иван, силясь позабыть о кровавом побоище, коему стал свидетелем.
– Я с тобой!
– выпалил он.
Марья Моревна отказно головой помотала. Иван выпустил воздух через ноздри и про себя выругался, сознавая незавидное свое положение. Положа руку на сердце, никакой он не богатырь, и в резне участвовать ему поперек горла. Однако ж куда это годится: баба воюет, а мужик на печи сидит!
– Свет мой, Иванушка,- увещевала Марья Моревна,- думаешь, не знаю, что тебя гложет? Знаю. Но встретились мы с тобою, когда начала я эту рать, и чует мое
Она коснулась руки его дрожащей - не от холода и страха, а от гнева и гордости: ему легче умереть, чем прослыть трусом.
– Предчувствия эти у меня от батюшки покойного, он тоже все наперед знал и никогда не обманывался. Давай условимся, друг сердешный: на сей раз ты останешься тут, подале от очумелых коней да шальных стрел,- так мне спокойней будет. А в другой раз ты войско поведешь, а я останусь в терему тебя поджидать да на пяльцах вышивать. Улыбнулся Иван, да невесела улыбка вышла.
– Ладно, уговор. Но я вышивать не стану - не жди.
– Что ты, Ванюша,- рассмеялась Марья Моревна.- Твое дело царством править, за порядком надзирать. Будь хозяином, одна только просьба...
– Слушаю.
– Покамест это мой народ, не твой. Коли будешь править по-доброму, станет он и твоим. Мы с тобой полюбили друг дружку, оттого что судьба такая, а любовь народа заслужить надобно.
– Иль я с кем из твоих людей недобрым был?
– удивился Иван.
– Нет, этого не скажу. Но ведь ты и не правил до сих пор один-то.
Царевич насупился, угадав истинную причину жениных наставлений.
– Речи Федора Константиновича повторяешь? Он тебя надоумил?
– Он.- Потянулась Марья Моревна к щеке, по которой медленно разливался гневный румянец, и стерла гнев поцелуями.- Слыхала я, как он толковал на свадебном пиру с Дмитрий Василичем. Поди-ка, главные управители повсюду одинаковы, а?
– Да уж, по всему видать,- скривился Иван. Марья Моревна сняла с пояса тяжелую связку ключей ото всех дверей и окон своего кремля.
– На-ка, теперь ты поноси.
Иван взял свинцовое кольцо и едва не уронил.
– Бог мой! И этакую тяжесть ты повсюду таскаешь?!
– Да нет. На что ж тогда челядь? Ты, главное, приказы отдавай им не унижая. А ключи бери только те, в коих у тебя самого нужда случится, связку же предоставь главному управителю.
– Откуда же мне знать, в каких нужда случится?
– Он тебе все скажет.
– А вдруг еще какой занадобится?
– Не занадобится.- Марья Моревна не скрывала усмешки.
– Отчего?
– Он взвесил связку на ладони и тоже хмыкнул.- Ну да, на что ж тогда челядь?
– Молодец, быстро усвоил!
При всем своем величии Марья Моревна пошутить умела, за то Иван ее еще больше любил. Он подвесил ключи к поясу и, комично перегнувшись на один бок, последовал за ней во двор, где уже стояли навытяжку воины.
Бородатые ратники грянули громовое "ура", когда Иван на виду у всех трижды расцеловал свою царственную супругу, водрузил шелом ей на голову и подсадил в седло.