Ия
Шрифт:
«Куда угодно, только не в этот ад», — крутилось в голове, при взгляде на отца, что нацепил на лицо приветливую улыбку. Грубо схватив Ию под локоть, Мартин втолкнул её в комнату.
— Камилла, у нас гости? — приторно сладко спросил он, привлекая внимание супруги и нежданного гостя.
За круглым столом с затертыми ножками, сидел пожилой мужчина, явно немного растерянный от внешнего вида хозяйки двухкомнатной квартиры. Яркий макияж делал лицо женщины похожим на одного из клоунов цирка. Неказистое здание было расположено за углом дома, что дало повод для веселья соседей. Они иногда любили подшучивать,
На замечание единственной подруги, Камилла убежденно заявила:
— У нынешних женщин налицо болезнь под названием «безвкусица», а я одеваюсь по моде Парижа.
Вспомнив лицо соседки (той, что была подругой матери), Ия еле сдержала улыбку, закусив губу. Старик напротив был обескуражен точно так же. Встретившись с ним взглядами, девушка тут же уставилась в пол, прежде сумев отметить его состоятельность.
Незнакомец выглядел элегантно и даже неуместно в столь дешевой обстановке. Явно дорогой, гладко выглаженный костюм совсем не вязался с грязной, изрезанной скатертью в цветочек. Идеально зализанные седые волосы забавно смотрелись на фоне высокой рыжей прически, украшенной яркими стрекозами. Белоснежная рубашка вообще была самым светлым пятном в комнате.
Ие стало интересно. Раньше она не встречала, а может просто не обращала внимания на таких богатых людей, и сама того не заметив, вновь засмотрелась гостем. Пожилой мужчина брезгливо уставился в фарфоровую кружку с чайными разводами, куда ему гостеприимно плеснули кипяченой воды с осадком накипи. Он покачал головой, сделал какое-то важное, судя по нахмуренным бровям, умозаключение.
— Дорогой, — обратилась к мужу Камилла, — к нам пожаловал мистер Капони. У него очень серьезное и заманчивое предложение к нашей семье. Я не решилась брать на себя такую ответственность в одиночку.
Губы женщины подрагивали в безумной улыбке. Мартин, уловив настроение своей супруги, тут же ответил похожим оскалом и, толкнув дочь к дивану, сел рядом с женой. Выпрямившись, словно аристократ от рождения, бывший забулдыга смотрелся под стать своей нарядной женушки.
Ия поежилась. Ничего хорошего это не обещало. Она потопталась на месте, оглядываясь на дверь. Необходимо было собрать вещи и убежать, пока семья занята посетителем.
— Ия, — девушка вздрогнула. — Деточка, проходи, — фальшиво улыбаясь, сказала Камилла, не подозревая, что ломает планы дочери.
Ия замешкалась, ведь надо было идти. Выражение лица женщины из приветливого, превратилось в угрожающее. Нахмуренные тонкие брови, блестящие серые глаза и скривившиеся губы не оставили равнодушным даже гостя. Он обернулся к девушке.
Неловко поправив непослушные локоны, которые постоянно спадали на лицо, Ия все же присела на уголке дивана. Она сделала это так аккуратно, словно боялась потревожить гостя, находившегося по другую сторону коричневой махины. Вновь встретившись с мужчиной взглядами, девушка съежилась. Было до ужаса не по себе. Стоять голышом на балконе казалось не так необычно, как встреча
— Ия, — обратился к побледневшей девушке мистер Капони, — я пришел предложить тебе одну вещь...
— Вы не могли бы говорить с Мартином? — перебила его Камилла, но, осознав, что гостю не по нраву замечание, добавила: — Ия несовершеннолетняя.
Пожилой мужчина перевел взгляд на отца семейства. Из личных дел он усвоил, что общается с не простыми людьми. Алчными и безнравственными. Мать по малолетке привлекалась за кражу с убийством. Отец в то время промышлял мелкими воровством с автостоянок. После отсидки Камилла перебралась в их штат, где повстречала запойного алкоголика Мартина. Появилась их очень странная дочь, потом сын. Раскормленный деликатесами сынок отправился в оздоровительный пансионат в Аргентине. Там родственники пытались привести ожиревшее тело мальца в приличное состояние. Банально для того, чтобы не подох, несчастный.
Больше всего мистера Капони привлекло личное дело девочки. Он заинтересовался именно этой семьей, случайно увидев Ию на улице. Замерзшая, с посиневшими губами и лихорадочным блеском в глазах, она застыла у витрины местной пекарни. Огромный торт, что Капони заказал для своего племянника на день рождения, в тот день был украшением неказистого ларька. Вокруг толпились только дети, обсуждая размеры кондитерского шедевра, гордо возвышавшегося до самого потолка за застекленной витриной. Малышня пыталась слепить в песочнице таких же голубей, что распахнув крылья, обещались вот-вот взлететь к небу.
— Какой прекрасный торт, — прошептала Ия, уронив варежку. — Словно и не торт вовсе…
— Ты удивляешься, словно маленький ребенок, — усмехнулся кареглазый парень. — Ты что, тортов не видела?
— Но сделать такое… — девушка искренне не понимала, почему никто не замечает то, что видит она. — Каким надо быть мастером, чтобы украсить вот так… они как настоящие. Словно живут.
— Ия, я сейчас обоссусь, — переминаясь с ноги на ногу, бубнил парень.
— Ты иди, а я еще полюбуюсь…
Необычные рыжие волосы, необычное имя и необычайная наивность. Эта девушка стояла так долго, пока проходящий мимо отец не утащил ее домой.
Мистер Капони все это время не смел подходить, в его голове рождался план по усмирению нрава племянника. Девочка так поразила его, что уже через полгода он знал о ее семье все.
Мистер Капони не верил своим глазам, когда прочел идеальную анкету. Хорошо учится, не смотря на постоянные издевки сверстников. Не желает зла своим родителям, хотя должна была прикончить их еще лет пять назад. Не ворует. Сам Капони проверял девочку на честность. Подкупал продавцов, чтобы путались со сдачей, и давали больше положенного, но это рыжее недоразумение возвращало все до копейки обратно.
Однажды он пустил скупую слезу, когда девушку избили одногрупники и один из них по случайности упал с бордюра, разбив лицо. Девочка кинулась к нему на помощь, несмотря на то, что этот ублюдок минутой ранее пинал её ногами. Пришлось пускать охрану, чтобы его друзья, не поняв доброту несчастной, не забили Ию до смерти. Когда-то давно он сам был на месте девочки. Вот только в отличие от нее, он отомстил.
Отбросив жалость, что резко сжала сердце при виде наивных серых глаз, Капони повернулся к Мартину и более уверенным и строгим голосом заговорил: