Из двух зол...
Шрифт:
***
Очнулся я от нестерпимого желания отлить. Чему, кстати, несказанно обрадовался. Ну не желанию, конечно же, обрадовался, а тому, что очнулся. Жив! Самое главное - жив, а всё остальное решаемо. Вот и в сортир сейчас схожу сам... Сил, правда, нет совсем, но переполненный мочевой заставлял находить какие-то резервы... Гм. Что за фигня? А где мои трусы?
В кровати я лежал совершенно голый. Ну, девки! Погодите! Завернувшись в простыню,
– Ты куда? Зачем встал?
– В туалет, - автоматически ответил я.
– Зачем? Не надо. Сейчас я горшок дам.
– Какой горшок?!!!
– постепенно свирепея, переспросил я.
– Я что, до сортира, по твоему, дойти не смогу?
– Ты сутки без сознания был. Тебе лежать надо.
– Прекращай!
– не разжимая зубов, но очень сурово рявкнул я.
– Был без сознания, теперь - очнулся. И спокойно дойду до туалета. Горшком сама пользуйся если хочешь.
– У тебя температура. Ты весь горишь! Тебе нельзя вставать.
– Все потом! Сейчас мне надо в сортир. Срочно! А ты меня задерживаешь. Лучше бы помогла дойти, раз так переживаешь...
Ну что сказать? Силенки свои я явно переоценил. Нет, до туалета-то я дошел. Не без помощи Малинки, но, всё-таки, в большей части - сам. Наоборот, на улице мне даже как-то лучше поначалу стало. Свежо. Не то что в этой душной комнате. (ну да, температура же. Всегда так бывает. Всегда на холодок тянет). Но вот сделав свои дела - обратно идти уже не смог. Сил не хватало. Обратно Малинка тащила меня чуть ли не на своем горбу.
Оно ведь как обычно девушками представляется? Героическая санитарка идет сбоку от раненого героя, подставив свое плечо ему подмышку. А он, не столько наваливается на нее, сколько идет сам. Красота. Обнимашки скорее, чем реальная транспортировка. Такое возможно, когда у раненого есть хоть немного своих сил ноги переставлять. А когда сил нет совсем? Когда ноги не держат? Когда наваливаешься всем телом? Тут уж не до обнимашек. Я чуть ли не мешком обвис на спине у девочки. Та лишь закряхтела с натуги, но мужественно тащила.
Тут откуда-то из-за дома выскочила Эльба. Мгновенно разобравшись в ситуации она буквально подхватила меня на руки (блин, стыд то какой! Не я девушек на руках ношу, а они меня), она накинулась на Малинку чуть ли не с матюками, за то что та позволила мне подниматься. Иришка вяло отругивалась, напирая на то, что удержать меня и сама Эльба бы не смогла.
В итоге меня вновь уложили на кровать. Напоили водой и я-таки смог перевести дух. Цыкнув слабым голосом на Эльбу, чтоб не скандалила, я потребовал у нее доклад по полной форме.
Она натурально растерялась. Что говорить? В какой последовательности? И сказать-то явно есть что, а не знает с чего начать.
– Число, время...
– подсказал я.
– Ну-у-у... Двадцать... Э-э-э...
Так... Двадцать шестое. Вечер. То есть, я буквально уже два дня провалялся без сознания? Вчера вечером пришел в себя ненадолго, смог организовать операцию и снова на сутки вырубился? Мда... Невеселая картинка. Да и чувствую я себя препаршиво. И аппетита, кстати, нет совершенно. Хотя пища мне сейчас нужна как воздух. Организм на повышенных оборотах борется. Но не хочется совсем. Впрочем, это у меня всегда так. Любую болезнь норовлю во сне забороть. Дать организму шанс самому справиться. Неправильная тактика, конечно же. Но вот характер такой. Но таблетку закинуть надо. И поесть. Пусть через силу, но надо. Лишь бы не затошнило.
Озвучил свое пожелание и Малинка тут же засуетилась. Оказывается, куриный бульон давно наварен, ждет меня... (моя Школа. Я всех наших больных их учил именно куриным бульоном отпаивать. Запомнили, глядишь ты)
Пока я давился таблетками (кроме Ибупрофена, имеющего жаропонижающее и противовоспалительного действия, закинул так же таблетку антибиотика. При ранении надо. Полезно будет. По идее, вообще его колоть надо, но уж как есть) успокоившаяся Эльба продолжала свой доклад.
– Парни дежурят на въездах. Даня с обрезом под мостом, Рыжик у трассы. Настя сегодня дежурная в больничке... Кстати, обе старших девочек уже вполне пришли в себя. Нет ни температуры, ни слабости. И еще... Они хотят уйти. Ну туда... В СМП свое.
– Ну раз хотят– пусть идут. Мы что, силком их тут держать будем?
– Они боятся, похоже. Ну такая перестрелка... Потом пожар. Им еще рассказали, что вас чуть заживо не сожгли, так они конкретно перепугались. Боятся тут оставаться.
– Пусть идут, - повторил я.
– Ты сама после того как расскажешь все, сходишь и проводишь их до СМП. И не в их нору отпустишь, а к тому Толстому отведешь. Я его там старшим назначил, вот пусть он их и размещает. А ты еще проверь как там остальные живут. Где спят, что едят, как умыты. Поняла?
– Да. Они, кстати, вчера тут появлялись. Пришли, типа - «за водой»... Хотя, я думаю, они тоже слышали выстрелы и видели зарево. Вот и пришли позырить... «Любопытные».
– Увидели?
– Ну-у-у... Да. Как не пустить было? Пожарище видели. Сгоревший дом. Шушукались там что-то...
– Про меня что им сказали?
– Что ты ранен. И что ты один четверых завалил. Они же пришли как раз тогда когда Даня с Рыжиком трупы собирали чтобы их отвезти. Вот они им и порассказали. И показали.
– Меня не видели?
– Нет, конечно же. Ты уже тут был.
– Это хорошо. Короче: ты придешь с девками, проводишь их и проверишь как они там в СМП все живут. Я обещал контролировать. Решения принимай сама. И построже там с ними.