Из пепла

Восковатая Анна Михайловна

– Фея, мне кажется, что именно я причина этих слез,- иронично заметил Марк.- Кажется, меня уже похоронили.

На этот раз Дамаск резко вскочила от звука его голоса и уставилась на воскресшего любимого широко раскрытыми и красными от слез глазами

– Ты не призрак?- недоверчиво спросила она, на что в ответ получила мягкий поцелуй в губы.

– Как думаешь? Я призрак?- улыбнулся Марк.

Изумление на её лице сменилось неприкрытой радостью и счастьем. Девушка стремительно обняла его и быстро зашептала:

– Ты жив! Слава Всезнающему, ты жив.

А после вдруг резко его оттолкнула, а в глазах появился огонек ярости.

– Ты жив и ты здесь, но почему-то соизволил появиться только сейчас.

– Я был ранен и

только сегодня утром пришел в себя,- начал оправдываться Марк, но Дамаск поспешила прервать его поцелуем.

Несколько минут они только молча целовались, но потом неуверенно отстранились друг от друга, не желая злоупотреблять гостеприимством эльфов. Вспоминая последние события, они пришли в разговоре к судьбе Варда и Магды.

– Ты знаешь, что-то о них?- спросил подругу Марк.

Лицо Дамаск стало чернее тучи, и она слабо прошептала в ответ:

– Я почти уверена, что они погибли. Магда толкнула меня в портал, но сама пройти не успела, в нашу сторону двигалась Лоран с аргалами, а Магда уже была изрядно изранена. А Вард... его я потеряла ещё в самом начале. Быть может, только у него и были шансы спастись, когда его отрезали около леса, но я знаю твоего братца, он, скорее погиб, пытаясь пробраться к нам, чем спасся бегством...

Глава 25

Вода привела в чувство в последний момент, когда ослабленное болью и потерей крови сознание уже стремилось погрузиться в блаженное забытьё. Нескольких секунд Варду хватило, чтобы сообразить, что единственным путем к спасению могут быть подземные пещеры. У него больше не было ни сил, ни возможности сражаться, если бы он выбрался на поверхность, его убили бы мгновенно, и такой конец магистра замка был бы бессмыслен.

Мужчина выбрался на берег подземного озера, когда уже в глазах стало совсем темно от боли и нехватки воздуха. А потом долго боролся с собственным организмом, желающим найти спасение в забвении. Ему сейчас нельзя было терять сознание, это чревато потерей крови и смертью, сперва нужно обработать и перевязать раны, вытащить глубоко засевшие в теле стрелы. В этот момент он впервые пожалел, что променял дар самоисцеления на право уничтожать себе подобных.

Со стонами, проклятиями, слезами и адской болью Варду всё же удалось вынуть стрелы, и из новых рваных ран кровь захлестала с новой силой. На мгновение пропало желание бороться за жизнь. Хотелось просто лечь, потерять сознание и умереть, но не ощущать больше этой боли, не плеваться кровью и не дышать с таким хрипом. Но он цеплялся за жизнь, молил о помощи своих богов и взывал к магии хилфайгона, которая и не собиралась исцелять предавшего её хозяина. Каким-то чудом дополз до лаборатории Феникс и упал рядом с камином, где полыхал волшебный огонь. А потом со слезами радости на глазах обнаружил на столе баночку с целительным эльфийским бальзамом, которым ещё вчера Магда лечила его рану на бедре.

Но сперва нужно было остановить кровь, и он видел только один болезненный способ. Накалив на огне кочергу, он, стиснув зубы, коснулся раскаленным железом самой глубокой раны. Из горла вырвался протяжный звериный крик, в ушах зашумело, в глазах стало совсем темно, а ноздри уловили приторно-сладкий запах паленого мяса. И эту процедуру ему пришлось повторить несколько раз, пока его не стало нещадно рвать от боли и запаха. Но несмотря на всё это, несмотря на то, что был близок к глубокому обмороку, а боль стала настолько нестерпимой, что просто переставал её чувствовать, кровь остановить удалось. Когда прохладный эльфийский бальзам коснулся свежих ожогов, пришло минутное облегчение. Вард взобрался в высокое кресло и позволил себе уйти в небытиё.

Около недели его состояние было критическим, тело горело как в лихорадке, сознание то приходило, то ускользало вновь, а боль была настолько сильной, что доводила до слез, в те редкие моменты, когда приходил в себя.

А два дня назад, наконец, смог подняться с кресла.

Сегодня же уже без проблем передвигался по подземным переходам, несмотря на то, что любое движение причиняло боль, но по сравнению с тем, что пережил, она казалась пустячной. Сил подняться на поверхность пока не было, а вместе с выздоровлением или даже чудесным исцелением пришла не менее опасная болезнь, такая как скука.

Энергии заняться магией не было, а больше в этой неожиданной темнице делать было нечего. С утра сегодня решил разобрать травы, кристаллы и свитки Магды, рассортировать их, для каждого ингредиента соорудить собственное вместилище. Но в этот день заняться этим ему было не суждено, парень наткнулся на более интересные вещи, такие как рабочие записки Феникс о проведенных экспериментах, удачных или не очень, результаты поисков различным магических артефактов, размышления на тему магии, системы власти в Симфонии и войне. Вард уже было собирался вернуться в кресло, чтобы изучить найденные драгоценные листы, но заметил под ними стопку скрученных в свиток бумаг, видимо, более давних. Любопытство взяло верх, и Вард не без сожаления отложил записи Магды в сторону, отдав предпочтение неизвестным листам бумаги, на которых Феникс размашистым почерком набросала: "Это, скорее всего исповедь любовницы Сирила, точно не знаю. Очень похоже на Ольгу, но я не уверена, что это её записи".

Вард не стал бы любовные истории неизвестных ему людей, если бы Магда не подписала более мелким почерком: "Бесценный источник информации о прошлом Симфонии и "царства теней" в частности".

Но, когда он заканчивал чтение, история Симфонии интересовала его меньше всего. Лицо и так слишком бледное заметно побелело, а руки начала сотрясать мелкая дрожь, к горлу предательски подкатывали слезы. Нет, магистр замка вовсе не был сентиментален, чьи-то любовные неудачи не могли довести его до слез, Вард прочитал на этих листах историю своего рождения, историю трагической жизни своей матери и... О борьбе с Багровым повелителем, которого всегда считал не более чем мифом. Но, видимо, таинственный враг более чем реален. И если всё, что Вард прочитал о прошлом своей матери правда - их ожидают проблемы посерьезней Домерка. А если Багровый повелитель уже в Симфонии? Лерон говорил, что тот не будет играть в открытую: после того, как на абсолютно темном клинке появилась царапина, он уже не так всесилен. Магистр темных искусств, маг, знающий слабости всех магических рас и умеющий управлять толпой... Карающий! На ум тут же пришло ранение Магды отравленной стрелой. Сильнейший яд... тот, который хранился в личном у магистра замка. Вард выругался... Все сходилось и начинало выстраиваться в совсем неутешительную цепочку. Первое, Лютина поставила на колени Пустошь... Обязательным пунктом сдачи было пленение магистра, который после поражения Речного таинственно исчез... Второе, Лютина воевала с Речным... Схнет погиб не в бою... его убила Феникс на территории Лютины. Третье, магистр замка Рис погиб при таинственных обстоятельствах, сразу после смерти Вилора. Все Озера звенели о том, что последними словами магистра Замка было: "Он вернулся". Умерло три магистра за последние пару лет. Вард мог поклясться, что части абсолютно темного меча не хранятся в личном у новых магистров. Они в Лютине... Более того, меч собран. Вард практически был в этом уверен. Напрашивались неутешительные выводы: либо Домерк сам Багровый повелитель... либо кто-то из его окружения.

Создал для себя чашку кофе, чтобы хоть как-то отрезвить замученное сознание. Больше всего на свете ему захотелось оказаться рядом с Магдой, зарыться носом в её пахнущие фиалками волосы, защитить от самого главного врага в её жизни. Внезапно пространство стало искривляться, и Вард с ужасом понял, что куда-то переносится, не понимая как это возможно.

...Магда почувствовала, как магические цепи освободили её запястья. Искоса взглянула на своего неожиданного освободителя. Ох, не верилось в его бескорыстные цепи... Вот ни капельки.