Из рук врага
Шрифт:
— Друзья! — отвлёк я Стерха, Плуга и Охотника от распивания очередной бутылки корабельного рома: нервное напряжение двух дней требовало разрядки. Правда, часть продуктов фитопитания содержала нейтрализаторы алкоголя, делая процесс пьянства в чём-то бесполезным, но ни я, ни Эль не стали просвещать «соседей». — У меня для вас деловое предложение: а давайте замутим свою республику. Там, куда идёт «Тюлень», просто обязаны быть свои острова!
Ответом мне послужила выплюнутая Роксом струйка выпиваемого из кружки рома и падение со стула меланхолично раскачивающегося на двух задних ножках Гуураки. Впрочем, последний
— Что?!
— Мы были мирными людьми, когда на нас напали. Теперь у нас есть корабль, куча современного оружия, опыт в использовании управляемых растений и знания о том, что происходит в мире. А представляете, что было бы, если бы мы были готовы к нападению?
— А-ха-ха-ха-ха! Мастер Алессо, мне определённо нравится твой ход мыслей!
— Демоны побери… — Кажется, в голове у Мора весь масштаб предложения просто не укладывался. — Но…
— Я согласен, — коротко выразился невозмутимо занявший стул Мика. — Только скажи, как мы будем называться. Правильное название важно.
— Название… — Я посмотрел сквозь распахнутые кормовые иллюминаторы на горящий остров, уголком выделяющийся на темнеющем горизонте. — Есть у меня название. Арк. Мы будем называться Арк.
— Арк? — переспросил Стерх. — И что это значит?
— Арк — значит Пламя. Нас вынудили его разжечь. И кто захочет сунуться к нам теперь, да сгорит дотла!
Часть вторая
Костёр на берегу
Интерлюдия 2
Шаманы учат: духи не добрые и не злые. То есть есть духи озлобленные на людей и есть — милосердные, но не потому, что они так решили, их об этом попросили. Даже, можно сказать, уговорили, умолили, уломали. Духи есть во всём: в песке, в волнах, в растениях, в животных, в небе и в толще земли. Есть духи и в людях. Обычно духи не делают ничего. Они не живые и не мёртвые, не спят и не бодрствуют. Но только пока что-то или кто-то не заставит их действовать. Извержение вулкана, шторм на море, ураган… или сравнимые по силе человеческие чувства.
Когда на маленькую деревню на острове у шелковичных плантаций вышли чужаки, их переполняла ярость. И духи ответили! Ответили тогда, когда старшего из детей Карры выволокли из-под хижины: спрятался он хорошо, но чужаки обладали прямо-таки звериным чутьём на то, где искать затаившихся. Бородатый чужак с лысой головой в ответ на укус за ладонь с руганью бросил четырёхлетнего пацана и в одно равнодушное движение отсёк мальчику голову. И четверо женщин с Берега Духов, как одна, молча и синхронно сорвались с места и атаковали уже слегка расслабившихся налётчиков.
Шаманизм запрещает брать женщине в руки оружие, кроме считаного числа ситуаций, её удел — выполнение наказов супруга и домашняя работа, но главное — умиротворяющее спокойствие. Дом должен быть чист от зла, иначе, когда сильные эмоции побудят некоторых духов к действию, они принесут не плодородие или счастье, но только смерть.
Чужаки принесли смерть — дочери и сёстры воинов уже видели такое в глазах своих мужчин. По обычаям их народа, вернувшиеся после службы эмирам были обязаны дать потомство, потомство сильных мужчин, умеющих выжить и вернуться с победой. Им приводили невинных
Не вина духов или Лимы, что она оказалась в стороне от единоверцев — просто дом семьи Алессо был построен крайним в ряду, и её заставили сесть у его порога, дальше всех от места событий. И уж тем более никто не виноват, что регуляр, несмотря на все договорённости, постоянно ждал подлянки от кого-то из своих подопечных и ответил ударом сабли на замеченное краем глаза движение рядом. От страшной боли молодая жена натурфилософа мгновенно потеряла сознание и только через сутки узнала, чем закончилась самоубийственная атака её соплеменниц. Тогда же она узнала, что блеск сабельной стали — это последнее, что она увидела в жизни. С тех пор её окружила вечная тьма.
Но духи — не добрые и не злые. Потеряв зрение, Лима обрела нечто другое. И речь не об обострившихся слухе и осязании. Она обрела своего мужа — заново! Всё время жизни на тёплой и щедрой земле тропического архипелага она практически не покидала небольшого пятачка земли около четырёх домов поселения «специалистов» просто потому, что дальше домашние дела её не уводили. Самые дальние выходы женщины устраивали в пальмовые заросли, когда перед сезоном дождей начинали падать на землю кокосовые орехи. А после…
За время трёхмесячного плавания, по словам её супруга, они пересекли почти половину мира, всё дальше и дальше уходя на восход. Избегали ураганов, о которых как-то безошибочно узнавали растения, попадали в долгий штиль без малейшего ветерка, видели удивительных морских животных, даже встретили полузатопленный корабль-призрак, неведомо когда оставшийся без экипажа и дрейфовавший по воле волн. Она запоминала новые звуки, а всё остальное ей рассказывал супруг. Если раньше младшая жена интересовала мага и натурфилософа Алессо только как хранительница очага да в женском смысле по ночам, то теперь она заново открыла в том, с кем её соединили духи, совершенно другого человека. Не того вечно занятого чем-то непонятным с первой женой молодого мужчину, а великого мудреца, каким может быть лишь глубокий старец.
Муж знал всё про всё, так ей теперь казалось. Часто он сокрушался о том, что знает очень мало о чём-то, встреченном впервые, и о том, что мог бы получить когда-то эти знания, просто внимательно слушая да проявив больше интереса. Но в глазах Лимы это только подтверждала глубину истинной мудрости Алессо: не стремясь к большему, большего не получить. А мужчина должен получать большее и возвращаться туда, где уже достигнутое хранит рядом с очагом жена или жёны, такова уж природа вещей. Шаманы открыли своему народу множество таких простых истин, на которых на самом деле держится весь мир. Вот и теперь, потеряв зрение, Лима чувствовала небывалое счастье — её мужчина наконец-то решил доверить ей те драгоценности знания, что смог собрать. Было бы преступлением против мироздания потерять хоть часть, и молодая искалеченная девушка запоминала и запоминала… И почти каждую ночь её супруг доказывал: потеря глаз не обесценила её в его глазах!