Из рук врага
Шрифт:
— Какие-нибудь ещё признаки перехода есть? Почему мы его сразу не заметили? — выдавил император, с трудом возвращаясь из восстановленного памятью в мельчайших подробностях момента.
Даже грохот пулемётных полубашен правого борта, буквально за полминуты превративших всё-таки ушедшую от прямого столкновения джонку в тонущее решето, его не отвлёк.
— Да. Чувство дезориентации. Оно часто мешает понять, что что-то не так, — растерянно закончил фразу гранд, глядя на соткавшуюся из воздуха фигуру.
Фигура, лысая и с острыми ушами, просто светила неправильностью. Только через секунду отходящий от шока архимаг понял, что череп… существа
— Что… — начал было император, но тут оказалось, что заклятие было не одно. Точнее, имело не один источник.
Ослабленное расстоянием, оно принесло звук… и демонов, густо появляющихся в небе от горизонта до горизонта, кроме чистого пятна над броненосцем. И это был конец. Тварей Рокко сразу узнал и понял, что такую большую, удобную и приветливо дымящуюся штуку, как броненосец, не обо шли бы вниманием даже без монолита и гранда на палубе. Ещё он понял, что и Флогос попал под удар: в странном атакующем он узнал черты гранда Южного Леса, и, судя по эффекту, такой он был не один. Клон? Или Южники научились переносить черты отца на детей? Гадость какая… перемещающаяся в пространстве без дезориентации — что они сделали с его мозгом? Но, возможно, сбежавшие ниэли уцелели: иногда «освящённая традициями практика» срабатывает. А значит, надо спасать себя. Времени на расчёты не было, но воли и желания достаточно. Правда, выжить в одиночку в чужом море будет сложно… без корабля: переход осуществлялся обычно по принципу подобия пространства. Утащить махину броненосца эльфу было не под силу… одному, но кумулятивный эффект когда-то позволил всего четверым одарённым утащить за собой более двадцати тысяч соплеменников! С грузом и вещами, надо отметить. Так что Руун Риан Рокко, математик, архимаг и гранд, схватил всё ещё «тормозящего» землянина за руку… и дымящий, грозный, бронированный корабль просто пропал… как и несколько наиболее шустрых демонов, успевших спикировать на него. Джонки с людьми и магами эльфов Северного Леса спасать было некому…
— Ма-ам, ты же сама должна понимать: я должен был пойти с отцом, — серьёзно сведя брови, в который раз сказал принц Егор.
То, что он не попадёт на ушедшие несколько часов назад броненосные корабли, он знал… но шёл на принцип — получить подтверждение своим логическим выкладкам. Если говорят «Ты уже взрослый, учи этикет и танцы» (принц ненавидел и то и другое!), то взрослый и для боевого похода. Императрицу Яну, всё ещё красивую женщину, не выглядевшую на свои «чуть за сорок», рассуждения сына умиляли: этот голосок, уже сломавшийся, но такой наивный, эти бровки домиком…. и-и-и-и! Так и хочется затискать! Но уже нельзя — принц имперской крови… Но если очень хочется — императрица она или нет?!
— Ну ма-а-а-а-ам! — обречённо дёрнулся Егор, увидев знакомый блеск в глазах. Протестовать было бесполезно.
— Мара, уговори мать спуститься хотя бы на первый этаж, — опустив бинокль, попросил граф Алей дочь Свята Первого. — Тебя она хотя бы послушает.
— А может, сразу в подвал? — глядя на небо и провожая медленно плывущие на разной высоте зелёные «блины» фитоглаз-ретрансляторов, составленные
Герцог, по её мнению, совершил ужасную ошибку, заставив гвардейцев притащить из оружейки и поставить на каждый балкон или открытую террасу по пулемёту на станке. Станки могли брать «зенитные» углы возвышения, а вот в умении гвардии попасть во что-то летящее лично сама Мара сомневалась. Тем более было бесполезно решетить «блин» ретранслятора, даже если он опустится, так как состоит из довольно рыхлой массы сцепившихся корнями и листьями растений, имеющих в своей биомассе персональные пузырьки с водородом. Вот… блин! И сказать нельзя, что это безопасно.
Мать и сын тоже смотрели из окна на ставший оригинальным рисунок неба — голубое в зелёный горошек, но куда больше их внимание привлекал новый крупнокалиберный «морской» пулемёт. Ну, подумаешь — круглые зелёные облака. Это профессора и студенты имперского университета, те, кто не на фронте, чуть ли не на ушах стоят от «неизвестного погодного явления»… а для императрицы и принца — это возможность пострелять — не в тире, а прямо с балкона! «Кру-у-у-уто же-е-е»! Н-да. Становилось сразу понятно, что отец в матери нашёл… кроме больших глаз и милого личика, разумеется. И в кого принц Егор такой повёрнутый милитарист… Впрочем, в атмосфере всеобщей мобилизации неудивительно. Пропаганда действует на всех. И опять же нельзя сказать, кто виноват…
«Мара, хватай семью и убирайся в бункер под дворцом, я знаю, что его доделали!»
— Что?! — Голос Плуга возник в голове так внезапно, что сама принцесса не сразу поняла, что слышит его не ушами.
«Смотри!»
Пришлось закрыть глаза — видео «вторым каналом» всё ещё изрядно дезориентировало. Сначала она даже не заметила тёмную полосу между морем и небом — это был передний край распространения воздушных «блинов», дальше небо было синее. Потом включилось «зуммирование», и полоса распалась на тучу знакомых крылатых тварей. Слишком хорошо знакомых — у принцессы мгновенно заныла когда-то откушенная рука.
«Поняла!» — Принцесса повернулась к семье и герцогу, и попаданец аж отшатнулся — такой у девушки был «безумный» взгляд.
Принцесса было дёрнулась к семье, но на втором же шаге сменила направление и подлетела к столу «для разговоров». На нём стоял внутренний интерком дворца.
— Дежурный! Принцесса Марина, код двадцать — девяносто два. Меня — на громкую связь!
— Слушаюсь! Сделано!
— Говорит принцесса Марина! Всем гвардейцам охраны с выданным тяжёлым оружием занять места в холле подвала на этаже «минус два». Повторяю: взять пулемёты и срочно в подвал! Код двадцать — девяносто два.
— Мара, дочка…
Императрица отпустила сына и с тревогой смотрела на своего старшего ребёнка. Выражение лица графа Алея было вообще трудноописуемым, похоже, он сам не знал, какую именно эмоцию сейчас испытывает более других.
— Поверьте, так нужно… А теперь — в подвал.
— Там же вход в бункер! — мгновенно определил принц. — Сестрёнка, ты крута!
— Мара, ты не имеешь права… — наконец определился герцог и запнулся на половине фразы: тонкая, хрупкая принцесса в одно движение сдёрнула со станка тридцатипятикилограммовую «машинку» (это вместе с лентой в контейнере) и без особых усилий крутанула в руках.