Избранное. Том 1

Отель «Гоцзифаньдянь» находился в центре Шанхая и превосходил другие гостиницы своим великолепием, поэтому заезжие

толстосумы — торговцы и промышленники, посредники-профессионалы, сынки богачей и прочие прожигатели жизни — предпочитали останавливаться именно здесь. В номерах двадцати одного этажа к их услугам всегда были и вкусная еда, и всевозможные напитки, и веселая музыка, и манящие улыбки платных красавиц… Здесь можно и развлечься, и спокойно побеседовать, не опасаясь посторонних ушей.

Трехкомнатный номер на двенадцатом этаже занимал один из богатейших людей города Кульджи — Юнусбай. Жил он здесь не больше месяца, но и за это время успел прославиться, правда, не как торговец, а как кутила и распутник. От других приехавших сюда уйгурских баев он отличался щедростью, а потому шанхайские дельцы и продажные красавицы сразу же заприметили его. Вот и сегодня он откупил на целые сутки роскошнейший ресторан на четырнадцатом этаже. «Такой банкет закачу, — восторженно размышлял Юнусбай, просматривая список приглашенных, — что те, кто увидит, закусят губы, а кто услышит, развесят уши…»

Дверь тихонько приотворилась, в нее просунулась сначала чисто выбритая голова, а потом и ее обладатель Чжан — управляющий (чжужэнь) отеля, маленький толстенький человечек.

— Возможно, я помешал сладким мечтам Ю-шангуна… хи-хи-хи! — подобострастно засмеялся человечек. Ему, как и многим китайцам, трудно было выговорить имя «Юнус», поэтому он сократил его до «Ю», добавив уважительное «шангун»— господин.

— Входите, входите, пожалуйста, садитесь. Как идут паши дела?

— О, что же вы спрашиваете, шангун? Весь Шанхай взбудоражен…

— Ну и скажете, господин Чжан, — не поверил Юнус, усаживая управляющего и угощая сигарой.

— Вы сомневаетесь? Звонок за звонком… Да что говорить — совсем лишился покоя: едва трубку поднимешь, спрашивают — кто это так сорит деньгами? Откуда он? Что за бай? Правда ли, что он откупил ресторан? А кто сомневался, даже приходили взглянуть на столы… хи-хи! Были и такие — хотели увидеть вас, — но я не пустил. «Нет, господа, — заявил я им, — это не жалкий купчишка, проживающий в грязном караван-сарае, это известный Ю-шангун». Хе-хе-хе…

Управляющий помолчал, потер ладонью голову, блестевшую, как желтая тыква, смазанная маслом, и, вытянув губы, проговорил, почти в самое ухо Юнусу:

— Вы посыпали солью сердечные раны лучших шанхайских красавиц, шангун. Они грезят о вас, взгляните-ка вот на этих… — Он протянул Юнусу пачку пяньцза — узких, длинных визитных карточек с красиво выполненными изображениями девушек.

Юнус быстро разложил карточки на столе, принялся самозабвенно рассматривать.

«Кажется, попал — в точку. Теперь-то уж удастся попользоваться денежками этого чаньту», [1] — ликовал в душе китаец.

— Спасибо, дорогой Чжан. Труд ваш будет вознагражден, — растроганно сказал Юнус и, наполнив хрустальные бокалы французским шампанским, предложил: — Прошу вас.

— Знал бы, что будет такой успех, удвоил бы ресторанные цены, — проговорил Чжан, поднимая бокал. — Ну что ж, вам повезло…

— Умерьте свой аппетит, господин управляющий. Ведь ежедневная выручка ресторана не превышает шестисот cap, а я уплатил вам восемьсот. Приглашено-то всего

лишь двадцать четыре человека.

— Хе-хе-хе… Вы и считать умеете. Впервые встречаю такого среди виуров [2] .

— Хватит, не поднимайте меня на ходули, я могу упасть…

— Говорите что угодно, уважаемый Ю-шангун, но если вы меня как следует не порадуете, бог вас накажет!

— Успокойтесь, Чжан, уйгуры умеют платить за услуги.

— Я ваш преданный слуга, господин, верьте мне. — Китаец прижал к груди руки и склонил голову, думая про себя: «Глупец! За каждый мой шаг платишь серебром… Будешь платить еще и золотом! Уж если ухватил тебя, не выпущу, пока не вытрясу…»

— Лишь бы пришли те два знатных гостя… Мои желания исполнились бы, — вздохнул Юнус.

Собственно говоря, сегодняшний банкет он устраивал ради двух людей: министра по делам провинций и человека по имени Шэн Шицай, назначенного на военную работу в Синьцзян — Восточный Туркестан. Юнусу, хотелось, установив с ними добрые отношения, укрепить свое положение.

— Не беспокойтесь, шангун, я собственноручно передал министру приглашение и заручился его обещанием.

— Кто знает… Ведь настроение государственных деятелей так часто меняется.

Чжан горделиво усмехнулся:

— Сумевший войти в доверие к государственным деятелям поведет их куда угодно. Я всего лишь управляющий этой гостиницы, но любого из них держу, как на крючке, хе-хе-хе…

— Ну что же, сегодня убедимся…

— Не сомневайтесь, шангун, Чжан лицом в грязь не ударит. Но учтите, что многое зависит от вашей щедрости, да, да, да!

«Этот прохвост не успокоится, пока не продырявит мне карман», — подумал Юнус.

— А время-то идет. — Чжан вынул из внутреннего кармана золотые часы. — Хай-хай, осталось всего два часа. Пойду предупрежу по телефону министра.

«Хитрец… Всюду пролезет и вылезет. Ну пусть. Пусть его хитрость послужит мне. Пока не закончу дела, буду ублажать его, сколько захочет. А там увидит, что я умею. — Юнус выпил шампанского. — Вот если удастся сегодня сблизиться с министром и Шэн Шицаем, откроются большие возможности…» Юнус углубился в размышления, которые чем дальше, тем становились все более сладостными, и вот уже жирное белое лицо его расплылось в млеющей улыбке. Внимательно рассматривая карточки с изображениями красавиц и время от времени подкручивая распускающиеся усы, он начал сравнивать девушек между собой.

Послышался звонок. Не поднимая головы, он крикнул:

— Входите!

Дверь раскрылась, вошли двое. Первый, Муталлиб, джигит с лихо закрученными усами, ловко разыграл изумление:

— Балли! [3] Пригласили гостей, а сами ушли в мир красавиц и наслаждаетесь там!

Смутившийся Юнус, вместо того чтобы пригласить приятелей сесть, стал быстро собирать со стола карточки.

— Не спешите, байвачча [4] , дайте и нам полюбоваться. — Муталлиб выхватил карточки и начал просматривать. Выбрав из всех одну, он произнес: — Вот это да!.. Поздравляю. Эта ханум прекраснее самой Чжу-шожа [5] . Как жаль…