Избранное

Эту книгу я составлял не как «Избранное» в привычном его понимании, а как поэтический документ времени, в котором я жил и живу вместе со своими читателями – старыми и молодыми, вместе со страной, много перенесшей за эти годы. Стихи, написанные в далекие и уже ушедшие времена, дороги мне прежде всего потому, что они хранят атмосферу тех лет и наши общие настроения.

По моему глубокому убеждению, лирика тоже может быть гражданским свидетельством эпохи, отраженной через душу поэта, через его личные муки и радости, сомнения и надежды. Ныне стало модным отрицать или охаивать все, что происходило когда-то с нами. Особенно стараются те, кто не знает ни того времени, ни его промахов и взлетов, ни его потерь и завоеваний. К сожалению, необразованность многих «новых русских» и пришедших к власти бизнесменов

смещает акценты духовности и культуры в сторону хлесткого китча, в область вседозволенной пошлости и примитива. Не случайно на отечественном телеэкране можно узреть передачу с провокационным названием «Пушкин безнадежно устарел» или выслушивать амбициозные выкрики о том, что Петр Первый погубил Россию. Кто действительно губит Россию, так это как раз те самые ниспровергатели великой российской культуры, которая оказалась им не по зубам, потому что в свои юные годы и позже они не прочли мудрых книг, что делают человека человеком, а не авоськой, набитой глупостью и высокомерием. Те же, кто сознательно провоцирует общественное мнение, зная истинную цену нашей истории и высоким завоеваниям искусства и литературы, ибо достаточно грамотны и начитанны, те совершают двойной грех перед страной, перед ее будущим и особенно перед молодежью, которая легко может принять провокацию за истину.

Сейчас, слава богу, многое меняется. Многолюдие в книжных магазинах, переполненные залы на поэтических вечерах, интерес к прошлому и неприятие насилия и порноликования на телеэкранах – всегда было и остается нравственной нормой интеллигентных граждан России. Хочу напомнить, что Великая Римская империя рухнула именно из-за пресыщенности. Разврат, жестокость и вседозволенность погубили ее будущее, ибо общество не может существовать на зловонных пустотах. Россия понемногу справляется с напастями, с отчаянием и гнетом денежных мешков, куда рыночные умельцы безуспешно хотели запихать всю страну, предварительно переплавив ее богатства в личные золотые слитки.

Но вернемся к поэзии и к этой книге, которую я представляю на ваш суд, дорогие читатели. Не могу не признаться, как мне радостно от того, что отечественная поэзия востребована в это непростое и противоречивое время. За последние два-три года тиражи и моих книг невероятно возросли. Вышло двадцать семь изданий общим тиражом более двухсот тысяч экземпляров. Только в советские времена, когда книготорговая сеть работала слаженно и результативно, а все любители поэзии имели материальную возможность покупать книги, был подобный спрос на стихи, какой ощущается сейчас. Видимо, люди устали от насилия, стрельбы, от детективных историй и сусальных сериалов. «Душа обязана трудиться и день и ночь…» – сказал великий русский интеллигент Николай Заболоцкий.

И этот труд, связанный с подлинной литературой и с ее самой таинственной и незащищенной областью – поэзией, – приносит не только радость, но и совершенствует человеческую натуру. В последние месяцы я написал много новых стихов, некоторую часть которых включил в эту книгу. И, хотя «Избранное» предполагает уже отмеченные временем произведения, я все-таки рискнул предложить вашему вниманию и новые стихи, ибо они о нашей жизни, которая в любом своем периоде всегда была для меня «избранной».

Андрей Дементьев Я родился на Волге,Где в погожие дниНас баюкали волныИ будили они.Я вставал на рассвете,Лодку брал и – айда!Только Волга да ветер,Может, знали куда.Выходил, где хотелось.Шел созвездьями трав.Падал в мяту и вереск,От восторга устав.Слушал утренний гомонИ вечернюю тишь.Лес глядел в сотни оконИз-под зелени крыш.Я любил его оченьЗа приветливый нрав,За бессонницу сосенИ безмолвие трав.…С той поры миновалоСтолько лет, столько зим.Как ни в чем не бывало,Мы встречаемся с ним.Он по-майски наряден,Что гостям по душе.И стучит тот же дятелНа своем этаже.Узнаю эти тропы,Тихий шепот осин,И стволы высшей пробы,И бездонную синь.1964–2004 Военное

детство. Простуженный класс.Уроки негромкие, словно поминки.И булочки с чаем, как праздник для насИ довоенные в книгах картинки.Никто не прогуливал школу в тот год.За это директор души в нас не чаял.Мы были прилежны от горьких невзгодДа, может, от булочек с жиденьким чаем.Весной мы ходили копать огород,Картошку сажали на школьном участке,Чтоб как-то от голода выжить в тот год.Но стали налеты на город все чаще.Военное детство – потери и боль.Уроки терпенья, уроки надежды.Разрушенный бомбой забытый собор.Примерка на вырост отцовской одежды.И первая смерть… Брат погиб под Орлом.И первые слезы, и пропуск уроков.Но горе осилил наш старенький дом,Когда постучались ребята к нам робко.И робко расселись – средь фото и слов…Да только ничто не исправишь словами.И выложил класс из бумажных кульковЗаветные булочки плачущей маме…2004 А я без Волги просто не могу.Как хорошо малиновою раньюПрийти и посидеть на берегу,И помолчать вблизи ее молчанья.Она меня радушно принимает.С чем ни приду – с обидой иль бедой.И все она, наверно, понимает,Коль грусть моя уносится с водой.Как будто бы расслабленная ленью,Течет река без шума и волны.Но я-то знаю, сколько в ней волненьяИ сколько сил в глубинах тишины.Она своих трудов не замечает.Суда качает и ломает лед.И ничего зазря не обещает.И ничего легко не отдает…1966 Мне приснился мой старший брат,Что с войны не пришел назад.Мне приснилось, что он вернулся –Невредимый и молодой.Маме радостно улыбнулся:– Я проездом… А завтра в бой. –Мать уткнулась ему в ладони…– Что ты, мама! Ну, как вы здесь? –По глазам угадав, что в домеХлеба нету, да горе есть.– Угостить тебя даже нечем.Если б знать – я сменяла б шаль… –– Что ты! Разве я шел за этим?! –– Не за этим… А все же жаль,Что вот так я встречаю сына. –Брат достал фронтовой паек,На две равные половиныПоделил он его, как мог.– Это вам… –И, взглянув на брата,Я набросился на еду.– А теперь мне пора обратно.А теперь я ТУДА пойду.Завтра утром нам всем в атаку.В ту, последнюю для меня… –И тогда я во сне заплакал,Не укрыв его от огня.1960 Я помню первый день войны…И страх, и лай зениток.И об отце скупые сны –Живом, а не убитом.Война ворвалась стоном – «Жди…»В бессонницу солдаток.Еще все было впереди –И горе, и расплата.А ныне добрая земляПокрыта обелисками.Война кончалась для меняСлезами материнскими.И возвращением отца.И первым сытным ужином…Но до сих пор ей нет концаВ душе моей контуженой.1965