Боже мой, как всё красиво!Всякий раз как никогда.Нет в прекрасном перерыва,отвернуться б, но куда?Оттого, что он речной,ветер трепетный прохладен.Никакого мира сзади —всё, что есть, — передо мной/
весна, 1970
" В двух шагах за тобою рассвет "
В двух шагах за тобою рассвет.Ты стоишь вдоль прекрасного сада.Я смотрю — но прекрасного нет,только тихо и радостно рядом.Только осень разбросила сеть,ловит души для райской
альковни,Дай нам Бог в этот миг умереть,и, дай Бог, ничего не запомнив.
Лето или осень 1970
" Как хорошо в покинутых местах "
Как хорошо в покинутых местах!Покинутых людьми, но не богами.И дождь идет, и мокнет красотастаринной рощи, поднятой холмами.И дождь идет, и мокнет красотастаринной рощи, поднятой холмами.Мы тут одни, нам люди не чета.О, что за благо выпивать в тумане!Мы тут одни, нам люди не чета.О, что за благо выпивать в тумане!Запомни путь слетевшего листаи мысль о том, что мы идем за нами.Запомни путь слетевшего листаи мысль о том, что мы идем за нами.Кто наградил нас, друг, такими снами?Или себя мы наградили сами?Кто наградил нас, друг, такими снами?Или себя мы наградили сами?Чтоб застрелиться тут, не надо ни черта:ни тяготы в душе, ни пороха в нагане.Ни самого нагана. Видит бог,чтоб застрелиться тут не надо ничего.
1970 <сентябрь, последнее>
Август
Рите
Все осознай: и ночь, и смерть, и август.В них твой портрет, портрет осенних окон,ты вправлена в дожди, ты темный дождь, ты влаганочных полей, где только одинокомаячит столб вдали.О ангел, слышишь —вот исповедь земли,вот повесть страха,вот воздух осени, которым дышишь,сырой травы величие и запах.Здесь твой ночлег и мой неслышный шаг,так оглянись назад перед полетом,лети, ликуй и, осенью дыша,гаси крылом крутые поворотысозвездий августа, пытаясь обогнатьсаму себя печалью непомерной.Вот тени птиц над озером люцерны,и вот всю ночь уходят облака,всю эту ночь уходят, оставляялуну пустую, длинную луну,и только столб, и только птичья стая,и только ты,и тянутся ко снуцветы ночные.Замирает садцветов и трав.Я узнаю начало: ты — темный сад,ты — дождь, ты — листопад,лети, ликуй, кружись, моя случайность!Все осознай: послезакатный сумрак, и тень его,как стыд печальных лет,пока не запертв памяти сумбурнойзасмертный день, мой старый пистолет.
1961
" Неизличимо гибнут числа, "
Неизличимо гибнут числа,пока бессилие моеживет с возлюбленной семьей,ночами одержимо мысля.Как госпитальный коридор,в потемках тянутся предместья,сродни которым ужас лестниц,как взморьем разреженный бор.Я под свечой пишу, читаю,покуда пухлый мотылексвечи изглоданный цветокпо кругу рваному мотает.Кто пишет в полночь Рождества?Пружинящий по скату лыжник?Слепец, стучащий о булыжник?Беглец, не помнящий родства?
1962
Несостоявшаяся поэма
Вступление
Един над нами бог и потолок,метаморфозы года и природы,я отыщу смиренный уголокв своей душе для крохотной свободы,скворешник свой. По-зимнему одиня проживу, как будто в карантине,как зверь на отрывающейся льдине,твердя себе, что мир для всех един.Канатоходец, ветренник, летун,мимо
органной жести водостока,скользя по гололедице, найдутвое окно, и выброшу из оконво след тебе толпу таких же лиц:канатоходцев, юношей, девиц.Убью твою любовницу. Вот нож.О страшный сон Иеронима БосхаО запах разрывающихся кож,твоей любви, цветов твоих и воска.А фонари, как чьи-то души, рябьмоей души тревожат и пугают,я не найду, но нечего терять,река моя, пустынница нагая,пророет ход подземный и уйдетк другой реке холодной и пустынной,и устья бесконечный поворотдля каждого покажется единым.
Сонеты к «Несостоявшейся поэме»
1
За голосом твоим, по следу твоему,
За голосом твоим, по следу твоему,за голосом, как за предназначеньем,вдоль фонарей. Там улица в дымухолодного и тихого свеченья.Вот лестница! Укройся здесь. В словах.Ступая на разорванные плиты,ты — узница, ты — требуешь защиты,но ты мертва, и тень твоя мертва.Тянулась ночь. Так тянут за собой.Куда-нибудь. Так вытянуты ливни.Как хороша ты, господи, как дивна!Вот дым качает месяц голубой.Изломан март, и тянется трава,где улица, как тень твоя, мертва.
2
Троллейбусы уходят в темноту,
Троллейбусы уходят в темноту,дрожат дворцы, опущенные в воду,и прирастают крыльями ко льдупо-птичьему раскинутые своды.Опять ты здесь, безумец и летун,опять за ночь ты платишь чистоганом,и, словно мышь, накрытая стаканом,ты мечешься на каменном мосту.Всё — лжелюбовь: мгновенности реки,твои глаза, закрытые ладонью,и всплеск твоей опущенной руки.Нас всё равно когда-нибудь догонят.Нас приведут и спросят в темноту:зачем в ту ночь стояли на мосту?
3
Еще зима. Припомнить, так меня
Еще зима. Припомнить, так меняв поэты посвящали не потери:ночных теней неслышная возняот улицы протянутая к двери.Полно теней. Так бело за окном,как обморок от самоисступленья,твои шаги, прибитые к ступеням,твою печаль отпразднуем вином.Так душен снег. Уходят облакаодно в другом, за дикие ограды.О эта ночь сплошного снегопада!Так оторвись от тихого стекла!Троллейбусы уходят дребезжа.Вот комната, а вдруг она — душа?
4–5. Литературоведческие сонеты
1
И Мышкин по бульвару семенит,
И Мышкин по бульвару семенит,сечется дождик будто не к добру.Я отщепенец, выкидыш семьитащусь за ним в какой-то Петербург.Стекают капли вниз по позвонкам,я подсмотрю за ним, как я умру,Скажите, князь, к какому часу званваш милый дар, куда вы поутру.Ваш милый дар, похожий на шлепок.О, как каналы трутся вам о бок,когда один на улочках кривыхвы тащите щемящий узелок.А после пишете с наклоном головы,как подобает вам: иду на вы!
2
Зима. Снежинки всё снуют
Зима. Снежинки всё снуют.Бог с ними, с этой канителью!Ах, как же, князь, я узнаю…но, князь, вы ранее в шинелиизволили. Как почерк ваш?всё тот, что был и не украден,ваш узелок, ваш саквояж,комочек боли, Христа ради!?Но лучше прочь от этих мест,от этой тени Петербурга,куда вы тащите свой крестодин по страшным переулкам,как от удара, наклонясь?Куда спешить? Ограбят, князь.