Избранный путь
Шрифт:
— М-да, — пробормотал Семен. — Кстати, а как в вашей империи относятся к рабству? Оно разрешено?
— А есть места, где его запретили? — непритворно удивился король. — Чудные это, должно быть, земли!
— От дальнейших расспросов о местных законах, пожалуй, воздержусь, — решил шаман. — Что ж, перейдем к главному. Давайте обсудим, чего и сколько мы якобы потеряем по дороге и чем может отплатить за уникальные артефакты, в том числе боевые, ваша страна.
— Хваткий мужик, — часа через два была вынуждена признать Шура. — И умный. И окружение у него такое же. Слушай, как думаешь, вон того министра финансов, который с бородой клинышком, он не одолжит лет на пять-семь?
Торги, в результате которых три из четырех эльфов оказались вымотаны обсуждениями условий сделки, а четвертый, Каэль, устал высматривать среди тихонько пирующих аристократов потенциальных убийц, завершились в целом положительно для обеих сторон. Люди получили простую в обращении взрывчатку в количестве, достаточном для открытия нескольких замковых ворот в чужих крепостях, а кроме этого несколько аптечек сумеречных эльфов, предназначенных для спасения жизни в особо крайних случаях и в условиях невозможности использования магии. Перворожденным же не только разрешалось беспрепятственное прохождение по землям империи в обе стороны, но и давалось небольшое сопровождение из родовитых местных жителей, помимо шпионажа за нелюдью обязанных на корню пресекать возможность непонимания отдельными дворянами политики императора. Под угрозой лишения титула и головы. Во второй визит путешественников в эту реальность, если он состоится, о чем мечтали обе стороны, договор был бы заключен заново, но вероятность его отличия от текущего предусматривалась незначительная.
— Такие люди не продаются и не покупаются в связи с наличествующей априори на подобном посту абсолютной верностью и принципиальной ограниченностью карьерного роста, — задумчиво протянул Шиноби. — Для них единственное возможное правонарушение — это государственный переворот. Хотя можно его, разумеется, просто выкрасть для дальнейшей перепрошивки мозгов на верность нашему пустынному лесу. Эм, магистр Ориэн, а чего вы сейчас королю переводите?
— Объясняю, почему вы не снимаете шлем, — последовал ответ. — Выставляю вас настолько великим волшебником, что если все-таки загоритесь, то полыхнете не хуже, чем разбуженный вулкан. И теперь его величество уверен, что в случае нарушения целостности вашего скафандра из этого пиршественного зала будут лишь пепел выметать. Кажется, пока в обмане не заподозрили.
— Ну и хорошо, — хмыкнул шаман. — Значит, пока король рядом, убивать или там покушаться точно не будут.
— Ох и часто же в последнее время мы пыль в глаза пускаем, — вздохнула Шура. — А ну как не сработает этот прием?
— Да какая ж это пыль? — хохотнул ее супруг. — Это, скорее, град булыжников, летящих к цели со скоростью не ниже звуковой. Вакуумная бомба, уменьшенная Келеэлем до размеров карманной фляжки, у меня же в кармане лежит. И если она бабахнет, то, несмотря на здешний аномальный магический фон, даже крысы, прячущиеся в самых глубоких норах, рискуют изжариться.
— Такая малость, как наша стопроцентная гибель, при таком варианте развития событий тебя не смущает? — выразительно подняла брови эльфийка.
— Ну не сильно, — пожал плечами шаман, вынужденный так много общаться с духами, что и сам неминуемо перенял некоторые черты лишенных материальных тел существ, — как сказано в одной очень хорошей книге, любимой мною с детства, лучше сгореть в одно мгновение, как метеор, чем тысячу лет тлеть, будто гнилушка.
— Сплюнь, — посоветовала девушка. — Накаркаешь еще. Если я правильно помню первоисточник, то героиню, изрекшую эту сентенцию, тут же пристрелили. А мне как-то неохота лишаться практически
— Прогуляйся до «Единорога», — посоветовал шаман. — А то в местных уборных антисанитария наверняка жуткая. И на обратном пути захвати с собой бутылку в виде танцовщицы. Скрепим договор и нашей выпивкой. Каэль, пойдешь с ней. А то мало ли, вдруг местные донжуаны, восхищенные ее красотой, попробуют наставить мне рога.
— Я же им наставлялку без всякой магии оторву, — удивилась Шура, вставая, а воин-маг, порядком утомившийся от ничегонеделания, благодаря высокой скорости реакции мгновенно очутился у нее за спиной и, словно вышколенный слуга, помог отодвинуть стул. — Увеличенная архимагом физическая сила, к счастью, является практически природным свойством тела и потому под местное воспламенение всяческого колдовства не попадет.
— Их может быть много, да еще и с оружием. Сейчас идеальный момент, чтобы устроить против короля серьезную провокацию, рассорив с нами, а у столь умного человека, идеально подходящего под свою должность, врагов, тупо жаждущих для себя еще больше титулов, славы, земель или богатства, не быть не может, — пожал плечами глава разведки и контрразведки Сумеречного леса.
— Перестраховщик, — буркнула эльфийка и направилась к выходу из зала, сопровождаемая Каэлем, на чьем лице без труда читалось непередаваемое облегчение. Вслед за ними для пущей безопасности, повинуясь легкому кивку повелителя империи, проследовало и двое охранников, до того стоявших у стены и прилежно изображавших статуи.
Выйти из зала Шуре удалось без проблем, но дальше возникли некоторые затруднения, разрешившиеся лишь после того, как откуда-то сбоку вывернул по незаметной с первого взгляда лестнице слуга, несущий блюдо с жареным мясом. Однако внизу жителей Сумеречного леса поджидали. Худой как палка тип, облаченный в некое подобие халата с затейливыми рунами, преградил им путь, выставив вперед богато украшенный посох. Шура остановилась в недоумении, Каэль загородил ее собой от потенциально опасной личности.
— И переводчика нет. Местный фокусник, что ли? Боится, что хлеб у него отобьем, и вышел постращать конкурентов?
— Этот тип привык держаться властно, — покачал головой воин-маг, положив руку на рукоять меча и даже начав понемногу тащить оружие из ножен. Сложившаяся ситуация ему не нравилась, а интуиция, едва ли не главный залог выживаемости у представителей его ремесла, буквально кричала о нешуточной опасности. — Он больше походит на важного сановника.
Посох ударил по самому обычному камню на полу, и тотчас упавшие с обеих сторон узкого коридора кованые решетки с часто переплетенными прутьями надежно отрезали остальной мир от маленького участка пространства. Тревожно закричали сопровождающие, выделенные королем, затем раздался гулкий топот приближающейся стражи, покинувшей свои посты и рванувшей на выручку. Вот только вряд ли устроитель ловушки предполагал, будто ему потребуется много времени.
— Безбожная нелюдь! — Внезапно смысл слов человека стал понятным, а волосы на его голове вспыхнули огнем. И кожа. И изнутри его тела стали пробиваться язычки пламени. Однако обладатель посоха, казалось, не чувствовал боли и не обращал ни малейшего внимания на разрушение своего тела. Пулю, в упор выпущенную Шурой, и кончик меча Каэля, вскрывший горло, он также проигнорировал. — Во имя Анислона, хозяина истинной веры, я не дам вам вновь отравить наши земли нечестивым колдовством. Сгиньте, черви, под ногами господа!