Изгнание

Лампитт Дина

Прихожая, в которую она вошла и села на один из стульев с высокой спинкой, стоящий перед камином, была тоже очень красивой. Одну стену полностью занимал огромный ковер, изображающий мифологическую сцену с Венерой и Вулканом, в нем преобладали яркие красный, зеленый и синий цвета; на другой висел ковер с изображением сцены охоты. Огонь горел в камине, выполненном в геральдическом стиле. Цвет пламени, а также красные оттенки, преобладающие в гобелене и картинах, прекрасно гармонировали с турецким ковром и тяжелыми занавесками на окнах.

– Ну, что скажете? – спросила Эммет, внимательно наблюдавшая за хозяйкой.

– Просто потрясающе. Интересно,

кому это все принадлежит?

– Вы сможете это узнать, когда вернется хозяин.

– Странно, что ты называешь лорда Джоселина хозяином, хотя сама еще ни разу не видела его.

– Теперь, когда вы расстались с Майклом, я знаю, что хозяин – он.

Николь наклонилась и взяла Эммет за руки:

– Я прекрасно понимаю, что ты знаешь о наших отношениях с Майклом, поэтому мне нет смысла говорить тебе об этом. Единственное, о чем я хочу тебя попросить, – ничего не говори моему мужу.

Служанка посмотрела ей прямо в глаза:

– Зачем вы это сделали?

– Я думаю, в этом была физическая потребность, – честно ответила Николь.

Эммет ничего не ответила, но посмотрела на нее своим внимательным «птичьим» взглядом так пристально, что Николь не выдержала и отвернулась, уставившись на пламя. К счастью, в этот момент открылась дверь, двое слуг внесли подносы с едой и поставили их на стол, чем сделали дальнейшее обсуждение аморального поведения Николь невозможным. Несмотря на голод, Николь обратила внимание, что на столе появились блюда, неподходящие для еды в это время суток: целая гора устриц и анчоусов, а также пиво и вино. Понимая, что ее желудок не сможет воспринять такую пищу, Николь попросила принести ей кусок хлеба с джемом, чем сознательно придала себе репутацию привередливой особы. Эммет, однако, от души поблагодарив, с удовольствием налегла на еду и налила себе огромный бокал пива. Ребенку Николь тоже не рискнула дать тяжелой пищи, и Миранда с удовольствием съела хлеба с вареньем, которое намазывала ей «мать».

– А теперь я собираюсь лечь, – сказала Николь, возвращая ребенка Эммет. – Разбуди меня, если вернется муж.

– Конечно, разбужу, и ничего ему не скажу. Да будет вам известно, я прекрасно понимаю разницу между физической потребностью и любовью, – сказала Эммет, вытирая рот ладонью.

– Но как ты можешь это понимать? – пораженная, спросила Николь. – Ты, простая деревенская девчонка?

– Такая же, как и вы, если уж на то пошло.

– Не груби, – оборвала ее Николь, – ты не знаешь и не догадываешься, кто я такая.

– Во всяком случае, вы совсем не та девочка, с которой я вместе выросла! – сердито произнесла Эммет и вся красная выбежала из комнаты.

Вздохнув, Николь подвинула стул поближе к огню и собралась подремать. Но стоило ей закрыть глаза, как раздался бесцеремонный стук в дверь, которая тут же начала открываться. Оглянувшись, Николь увидела, что в комнату вошла служанка.

– Извините, что тревожу вас, миледи, – сказала она. – Но прибыл лорд Георг Горинг и желает вас видеть. Он говорит, что опередил лорда Джоселина, и у него есть сообщение от вашего мужа.

– Попросите лорда Георга подождать и дайте ему что-нибудь выпить. Мне нужно переодеться. Да, а позже я хотела бы принять ванну.

– Хорошо, миледи, – с виноватым видом произнесла служанка.

Николь послала за Эммет и попросила ее помочь надеть какое-нибудь повседневное платье, которое они привезли с собой. Пока служанка одевала ее, возясь со множеством пышных кружев, Николь постаралась вспомнить все, что рассказывал мистер Холлин

о Георге Горинге. По словам священника, господин, ожидающий ее внизу, женился когда-то на богатой ирландской наследнице только из-за ее денег и с легкостью сделал великолепную военную карьеру. Его тесть, не задумываясь, купил в качестве свадебного подарка пехотный полк в датской армии для своего зятя, который, казалось, был создан для того, чтобы вершить великие дела. Потом, к сожалению, лорд Горинг был тяжело ранен в сражении под Бреда, и его карьера военного резко оборвалась. Переживающему свою неудачу Горингу пришлось вернуться в Англию. Будучи почти ни на что не годным инвалидом, он неожиданно достиг успеха в политике, став сначала губернатором, а потом и членом Парламента от Портсмута. Он был одним из заговорщиков, вынашивающих план захвата порта, благодаря посылке туда французских войск, с целью поддержать короля, но портсмутский план провалился, и Горинг начал разрабатывать новый.

К тому времени командующие армией поменялись: ими стали граф Нортумберленд и граф Ньюкасл. Идея заключалась в том, чтобы организовать в Лондоне милицию, которая приструнила бы Парламент. Но в последний момент лорд Георг рассказал обо всем Джону Пиму – главе Палаты Общин. Заговор провалился.

– И парламентарии снова избрали его губернатором Портсмута, – рассказывал священник Николь, – а потом, когда король объявил войну, он снова надел мундир и призвал горожан сражаться за короля. Мне кажется, он самый настоящий двуличный негодяй.

Николь спустилась по лестнице, слегка взволнованная тем, что ей предстоит встреча с персонажем, сошедшим прямо со страниц истории. «Если не считать мимолетной встречи с королем, Рупертом и другими знатными королевскими отпрысками, это первая настоящая беседа с историческим персонажем с тех пор, как я превратилась в Арабеллу», – думала Николь.

Лорд Георг Горинг поднялся ей навстречу, как только она вошла, и актриса невольно улыбнулась, пораженная тем, как сильно ототличается от человека, которого она себе представляла. Она думала, что встретит темноволосого мрачного демона с непроницаемым лицом, но у этого парня был открытый простудушный вид, его широко посаженные глаза были большими и ясными. Глаза рассматривали ее оценивающе, а их хозяин склонился в поклоне, насколько больная нога позволяла ему это сделать.

– Леди Аттвуд? – и после кивка Николь продолжал: – Боже мой, да мой друг Джос просто счастливчик! До меня доходили слухи, что он женился на красавице, но я не привык доверять сплетням, пока сам не уверюсь в их правоте. Скажите, дорогая, а вы прислушиваетесь к слухам и сплетням?

Он явно ее поддразнивал, и Николь ответила:

– Конечно. Так узнаешь много интересного.

– Тогда вы наверняка слышали, что я пьяница и распутник, но уверяю вас, что это только с виду.

Ситуация была столь забавной – разговаривать с человеком, имя которого было ей известно по учебникам, – что Николь снова невольно улыбнулась.

– Я вижу, что нравлюсь вам, – нагло заявил лорд Георг и подмигнул. – Что ж, тогда я хочу выпить за ваше здоровье, – он поднял бокал с вином. – Вы не хотите ко мне присоединиться?

Николь кивнула, наполняя его бокал до краев и наливая себе.

– За самую прекрасную женщину в Оксфорде, чье присутствие среди нас, без сомнения, поднимает настроение всем, кто будет иметь счастье ее лицезреть, – он осушил бокал и снова откровенно посмотрел на нее. – Скажите, леди Аттвуд, вы настолько же целомудренны, насколько красивы?