Изгнание

Лампитт Дина

Будь она в прошлой жизни, Николь ответила бы ему изысканной колкостью, но этому самоуверенному, длинноволосому, одетому в кружева кавалеру ей было как-то неудобно грубить.

– А вы? – спросила она в ответ.

Лорд Георг расхохотался и хлопнул себя по бедру:

– Боже мой, да вы просто очаровательная распутница. Дорого бы я дал за то, чтобы провести с вами сладостную ночку!

– Может, прямо сейчас? – ответила Николь, все еще улыбаясь. – Ах, да, извините, ведь сейчас светит солнце, а днем, как я понимаю, вы ни на что не способны.

Георг рассмеялся еще громче и осушил еще один бокал:

– Вы еще

и остроумны! Клянусь всеми святыми, вы женщина, с которой нельзя не считаться.

– Мне сказали, что у вас есть для меня сообщение, – строго сказала Николь, с интонацией, которой никогда раньше за собой не замечала.

– Да, конечно. Человек Джоса, Карадок догнал нас на дороге и сообщил о вашем прибытии. Его светлость послал меня к вам, чтобы сообщить, что он вернется сегодня вечером и присоединится к вам во время праздника.

– Какого праздника?

– Главный церемониймейстер подготовил карнавал в честь того, что вскоре возобновятся военные действия.

Николь уставилась на него в изумлении, она когда-то слышала, что при дворе есть такая должность, но даже представить себе не могла, что церемониймейстер появится в городе, который фактически превращен в военный гарнизон.

– Вы выглядите удивленной, – произнес Горинг, без труда поняв, что выражало ее лицо. – Король почти сразу, как появился здесь, назначил церемониймейстера, и теперь этот человек просто незаменим.

– Но зачем нужно его держать? Чтобы повышать моральный дух?

– Чтобы показать, что придворная жизнь не стоит на месте, – серьезно ответил лорд Георг. – Тут в Оксфорде у нас есть почти все развлечения: пьесы, концерты, показ мод. Надо сказать, что всего этого вполне достаточно для светского образа жизни.

– Но это же просто возмутительно! Я думала, король перебрался сюда, чтобы вести войну.

Горинг взмахнул кружевным платочком:

– Конечно. Но нельзя же заниматься только войной. Что тогда скажут дамы?

– А что, здесь много дам?

– Конечно: жены, любовницы, женщины, сопровождающие армию. Их здесь просто море. Вы не останетесь без компании, дорогая.

– Это очень приятно, – сказала Николь, – ничего подобного я просто не ожидала.

– Подождите до вечера, – ответил Георг, – клянусь, вы будете удивлены еще больше.

– А где будет праздник?

– В церкви Христа, там сейчас находится резиденция его величества. Так что не обедайте сегодня очень плотно, потому что ужин будет просто грандиозным. Вы будете представлены королю в восемь вечера, – он слегка наклонился, и в его глазах заплясали веселые искорки. – Если у вас в голове уже зреет проблема, что надеть на бал, разрешите облегчить вашу задачу. Владелец этого дома – священник, когда уезжал, взял с собой только то, что смогло уместиться в его экипаже, то же сделала и его жена.

– А кто он?

– Член Городского Совета Ричард Френч, удачливый купец, но яростный сторонник парламентариев. Он сбежал отсюда в самом начале войны, когда по городу пошли слухи, что король собирается обосноваться здесь.

– И Джоселин присвоил все его хозяйство?

– Конечно, – лорд Георг поднялся на ноги, – в городе полно чужаков, они размещены по частным квартирам, в помещениях колледжей, в тавернах и гостиницах, и число их прибавляется с каждым днем. Позвольте вас заверить, что далеко не все приезжие живут в таких прекрасных условиях, как вы,

миледи. И благодарить вам за это надо Джоса. Он примчался сюда, как ураган, и заявил свои права на этот дом, когда никто еще даже не успел сообразить, что к чему.

Николь улыбнулась:

– Могу себе это вообразить.

Горинг усмехнулся, его огромные глаза озорно блеснули:

– Дружище Джос очень хороший парень, несмотря на то, что я с удовольствием занял бы его место в постели. Так что сегодня вечером я буду ждать благословения и с его, и с вашей стороны.

Николь сделала реверанс, готовая расхохотаться от нелепости ситуации.

– Значит, до вечера, милорд, – произнесла она и вдруг почувствовала, как ей приятна мысль, что она – жена лорда Джоселина.

* * *

Поближе познакомившись с домом и пристройками, Николь обнаружила, что член Городского Совета Френч и его супруга оставили после себя много нужного и полезного, когда уезжали из Оксфорда. Только почти вся прислуга уехала вместе с домочадцами. Как бы то ни было, среди одежды Николь нашла несколько совершенно потрясающих платьев, и хотя они были великоваты для миниатюрной фигуры Арабеллы, перешить их не составляло особого труда. Среди предоставленных самим себе слуг нашлась швея, и она быстро переделала одно из платьев, пока Николь принимала долгожданную ванну. Вернувшийся после обеда Карадок, между тем, наведался в конюшни и убедился в том, что лучший экипаж члена Городского Совета находится на месте; правда, экипаж едва ли годился для стремительных поездок. Лошади тоже были далеко не молоды, но, как объяснил Николь Карадок, они вполне могли довезти куда надо.

– Значит, Золушка едет на бал!

– Что, миледи?

– Нет, ничего, – ответила она, не горя желанием даже пошутить с ним.

Как всегда, угрюмое молчание слуги ужасно раздражало ее, и Николь, спускаясь вниз к карете, жалела о том, что уехавшие хозяева не оставили своего кучера, и ей приходится довольствоваться Карадоком. Спокойный и невозмутимый, слуга Джоселина сидел на месте кучера, и лишь слегка кивнул ей, когда она поднималась в карету.

Возвращаясь по утреннему пути, они въехали в город через Северные ворота, потом мимо Корн-Маркет доехали до главного перекрестка. Николь смотрела в открытое окно кареты, и ее не покидало чувство, что она в сказочной стране. Она внимательно изучала Оксфорд, существовавший много лет назад. Народ был повсюду: солдаты, входящие и выходящие из таверн, проститутки, стоящие в дверях гостиниц, простые горожане, спешащие по своим делам; все они были освещены светом горящих факелов, прикрепленных металлическими скобами прямо к стенам домов, магазинов и гостиниц.

Из неосвещенных мест доносились крики и шум, явные свидетельства того, что народу на улицах на самом деле еще больше, а из темных аллей слышались звуки драк и потасовок, иногда шепот и смех – верные спутники любовных утех. Завороженная чарующим зрелищем, Николь представила себе картину, которую завтра утром осветит солнце после этих безумств, творящихся ночью на улицах. Даже кровь не вызовет удивления. Она видела двух солдат у пивной, один из которых так сильно ранил другого, что кровь лилась у того потоком из раненой руки. Было невероятным облегчением покинуть эти полные буйства, шума и разврата улицы и оказаться под надежной и спокойной крышей Сент-Олдейт.