Изгои

Мерфи Маргарет

– Я даже не знаю, жив он или нет. Мне плевать. – Рикмен издал короткий безрадостный смешок. – Социальный работник спросила меня, почему я считаю нужным вмешаться в жизнь мальчика.

– Что ты ответил?

– А я спросил ее, был ли я прав.

– И что?

– Они обнаружили кровоподтеки, трещины в ребрах. И… ожоги. – Рикмен с трудом выдавил из себя последнее слово.

Грейс выдохнула:

– Где он сейчас?

– В интернате для детей из неблагополучных семей. До тех пор пока социальная

служба не выполнит все формальности.

– Ты правильно поступил, Джефф.

– Да, – сказал он, вспомнив мать Минки, ее суету, какую-то бестолковую любовь к своим сыновьям. Он представил ее рано состарившееся лицо – оно стало меняться, пока не стало похоже на фотографию его собственной матери, неуверенно улыбающейся в объектив камеры. – Да, – повторил он. – Думаю, что правильно.

Она взяла его руки в свои:

– Ты спас его, Джефф.

– Ну да. Джефф Рикмен – супергерой. – Он горько улыбнулся.

Может, мальчишка выжил бы и без его вмешательства, но Рикмен помнил себя в десять лет и не мог забыть, как страстно желал, чтобы кто-нибудь спас его.

На какое-то время они умолкли, каждый наедине со своими собственными мыслями. Но Рикмен еще не закончил: он должен рассказать ей о Джордане и о своем соучастии в смерти Софии.

Ему бы не следовало этого делать – ведь это часть полицейского расследования, – но все так переплетено с его прошлым, а Грейс должна знать о нем все, даже самое плохое. Через несколько минут он решился:

– Грейс… – «Господи, как же трудно произнести!» – Это еще не все.

– Что?!

Ему показалось, что он видит ужас в ее глазах.

– Я думаю, что, возможно, София погибла из-за меня.

Она посмотрела ему в лицо и судорожно сжала его руку.

– Помнишь, я рассказывал о стычке с Джорданом? – Она кивнула. – Все было не совсем так. Пару месяцев назад я был на совещании в Главном управлении. Ты работала в госпитале, поэтому я решил задержаться и провести время в спортзале. Был уже двенадцатый час ночи, когда я оттуда вышел. Было тепло, ты помнишь, поэтому в машине я опустил стекла. Доехал до англиканского собора… – Он сделал паузу, глядя на остывшую золу в камине. – И услышал крики.

… У нее из носа текла кровь. Она кричала, умоляла Джордана:

– Прости меня! Я буду послушной, Лекс, клянусь!

Рикмен выпалил:

– Полиция! Отпусти ее!

Джордан, держа Дезире за запястье, глянул через плечо. Затем размахнулся и изо всей силы ударил кулаком ей в лицо – верхняя губа лопнула, и кровь брызнула струей. Рикмен увидел капли, черные в розоватом свете уличных фонарей, обрызгавшие стену дома и светлые ботинки Джордана.

Рикмен закрыл глаза от этих воспоминаний.

– Я представился как офицер полиции, а он ударил ее кулаком в лицо со всей силы. – Он посмотрел на Грейс, и

она увидела в его глазах гнев и изумление. – Я был уже совсем близко. Джордан видел меня. Он знал, кто я такой. Но его это не остановило. Ему было мало того, что он изуродовал ей лицо. Она испачкала ему кровью ботинки, и это его взбесило. Он стащил ботинок и треснул ее каблуком по голове. Она рыдала, пыталась закрыться свободной рукой. Я подбежал к нему, когда он изо всех сил ударил ее во второй раз.

– Джефф, эта девушка была София? – спросила Грейс.

– Нет… – Он вдруг смутился. – Боже, я только сейчас понял, что даже не знаю ее настоящего имени. На панели она называет себя Дезире.

– Тогда я не понимаю, почему…

– Я не сдержался, Грейс. Я вышел из себя. Я готов был его убить. Если б Дезире не оттащила, то, наверно, и убил бы. Мои руки были все в крови. Он… – Рикмен уставился куда-то в пустоту.

Джордан молил о пощаде, его лицо превратилось в кровавое месиво. Рикмен желал тогда смерти сутенера, но для него самого это стало бы концом службы.

– Ты не должен был так поступать, – сказала потрясенная Грейс.

– Знаю. Я думал об этом все время. Меня тогда как заклинило – унижения детства, отец, воспоминания о том, что он вытворял с матерью. – Он покачал головой. – Я не могу ни объяснить себе этого, ни простить.

– Думаешь, Джордан убил Софию из… мести?

– Девушка, которую… – Он запнулся. – Я чуть было не сказал «защитил». Так вот, Дезире присматривала за Софией. Полагаю, они были подругами.

Грейс прищурилась:

– Боже правый! Получается, таким жутким способом он отомстил и тебе, и девушке? Да нет, Джефф, здесь должна быть какая-то другая причина.

– Хотелось бы, чтоб была.

– Почему же ты раньше мне этого не рассказал? – В ее вопросе не было упрека, только беспокойство за него.

Он посмотрел на свои руки:

– Мне было жутко стыдно, Грейс. Я и не знал, что во мне столько ненависти.

«Неправда, Рикмен, знал, – подумал он. – Ты все еще неискренен с ней. Ты ненавидел отца так, что у тебя в глазах темнело. И будь ты на пару стоунов тяжелее и на год-два постарше, ты бы убил его, а не гнал по улице».

– О господи, – сказала Грейс. – Никак не могла понять, как я не заметила, что ты в таком состоянии вернулся домой. А теперь вспомнила: это было в ту ночь, когда ты вроде бы пьянствовал где-то с Ли Фостером.

Рикмен виновато повесил голову.

… Фостер оглядел стоящего на пороге Рикмена и, как всегда подшучивая, сказал:

– Надеюсь, что тот парень выглядит еще хуже.

Рикмен был почти невменяем. Фостер втащил его в квартиру, загнал под душ, кинул одежду в стиральную машину, позвонил Грейс и выдал ей только что состряпанное алиби…