Изгои
Шрифт:
– Да.
Что-то промелькнуло в лице брата, и Саймон наклонил голову, пытаясь понять что. Похоже на боль. Или на счастливое воспоминание? На что же?
– Таня говорит, ты очень расстроился. Из-за чего? – задал вопрос Джефф.
Саймон глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. Это так тяжело, когда не можешь уловить суть. Так много всего, в чем нужно разобраться: новые представления, новые звуки, новые люди. Когда он взглянул сверху на город, то узнал его с трудом. Вспомнил собор,
Голова раскалывалась от мыслей. Память возвращалась, но как-то бестолково, короткими бессмысленными вспышками, как обрывки разговоров в шумной столовой или в классе, из которого вышла учительница. Он испугался: нельзя так больше думать. Школа, уроки – это для детей, а он уже взрослый. Она возвращалась, как… – Саймон напрягся. – Как взрывы звуков, когда настраиваешь радио! Он улыбнулся Джеффу. Есть! Он сделал это. Сообразил.
Таня медленно выдохнула, ее плечи обмякли.
– Он забыл вопрос, – расстроенно сказала она.
– Я не забыл! – запротестовал Саймон.
– Ты расстроился, – напомнила Таня. – Тебе казалось, что ты когда-то поступил нехорошо.
– И вовсе нет. Я никогда не делал ничего плохого. Правда, Джеффи?
Два дня назад Рикмен ответил ему резко, даже безжалостно. Но это было сорок восемь часов и целую вечность тому назад.
– Мы все иногда совершаем плохие поступки, Саймон, – сказал он теперь. – И обижаем других людей. Мы не хотим, чтобы так получалось, но…
Таня внимательно смотрела на него, ожидая, возможно, откровения.
– … обижаем, – закончил Рикмен.
– Но я-то нет! – Саймон говорил по-детски вызывающе. – Что я сделал? Если бы сделал, ты бы уже сказал. Как я узнаю, если мне никто не рассказывает? Я же вам не мистер Всепомнящий какой-нибудь, – сообщил он с забавной доверительностью.
– Мы поговорим об этом позже, когда тебе станет лучше, – сказал Рикмен.
– Я хочу знать сейчас! – Раздражение Саймона грозило перерасти в неуправляемый гнев ребенка.
Рикмен начал было говорить, но его прервал звонок мобильника.
– Бэт-фон! – захихикал Саймон. Его настроение снова изменилось с головокружительной скоростью. – Скорее, Робин! В пещеру к Бэтмену!
В палату влетела сердитая медсестра:
– Здесь нельзя пользоваться сотовым телефоном, кругом медицинская аппаратура.
Рикмен извинился, сбросил звонок и отключил телефон.
– Бэтмен был моим любимцем, – начал рассказывать Саймон, совершенно забыв, о чем только что шла речь. – А Джефф всегда хотел быть Суперменом.
Рикмен подумал, как же Таня выдерживает постоянное возбуждение, перепады настроения, забывчивость, бесконечные повторы и эту бессмысленную
– Извини, – обратился он к ней, показывая телефон. – Это может быть важно.
– Я провожу тебя до лифта, – сказала Таня.
Когда он выходил, Саймон схватил его за рукав:
– Ты не Супермен, Джефф. Если честно, ты и сильным-то не был. Но ты всегда был мужественным. – Он как-то сник. – Джефф всегда был мужественным, – повторил он уже Тане.
– У него как будто ухудшение, – сказал Рикмен, пока они ждали лифт.
Она вздохнула:
– Доктор Пратеш говорит, у него наблюдается прогресс, но выглядит это как два шага вперед, один назад. Это может долго продолжаться. Нам предложили курс реабилитации в специализированном неврологическом центре в… Фэйзакерли, так, кажется.
Рикмен кивнул:
– Ты останешься?
– Столько, сколько он будет меня терпеть. Я все надеюсь, что он вдруг… – Она пожала плечами. Надежды, что Саймон одним прекрасным утром проснется и вспомнит ее, было мало.
– Как мальчики?
Ее лицо тронула улыбка, стирая годы тревог, прожитые за короткие две недели.
– Ссорятся и дерутся, но если дойдет до смертоубийства, я вмешаюсь.
– Ты бы привела их к нам как-нибудь.
Она засмеялась:
– Это на время остановит их войну – в доме дяди им придется быть паиньками.
Рикмен почувствовал удовольствие от этой мысли.
– Извини, не успел ты с ними познакомиться, как я навязала тебе звание дяди.
– Все хорошо, – улыбнулся Рикмен. – Мне даже нравится. – Он беспечно чмокнул ее в щеку и вошел в лифт. – Мы с Грейс только согласуем день, – сказал он на прощание. – Я на связи.
Он включил мобильник и набрал Фостера еще в лифте, не доехав до первого этажа. Огромное фойе он пересек широким шагом с телефоном, прижатым к уху. Наконец Фостер ответил.
– Ты как раз вовремя, – сказал он. – Еще одно убийство. Тело еще теплое. Криминалисты рассчитывают снять с него отпечатки.
– Неаккуратно работает наш убийца. – Рикмен почувствовал растущее возбуждение.
– Я уже в пути. Подхватить тебя? – предложил Фостер.
Рикмен колебался. Даже присутствие посторонних может помешать криминалистам.
– Решайся, босс, – поторопил Фостер. – Дай себе возможность хоть сегодня побыть настоящим полицейским. С Хинчклифом ты всегда успеешь наговориться.
Рикмен расследовал это дело по шестнадцать часов в сутки вот уже две недели. Наконец-то они сделали рывок – почти зацепили Джордана. И если уж его карьера, возможно, полетит в тартарары из-за этого Джордана, он хотя бы успеет побывать на месте убийства.
– Но мы не сунемся, пока криминалисты не закончат, обещаешь?