Изгой
Шрифт:
– Черт бы вас побрал, – наконец высоким голосом произнесла блондинка, – оставьте меня в покое, ваша светлость.
Граф неприятно рассмеялся:
– Только не говори, что я тебе не подхожу.
– Нет. – В голосе женщины звучали нотки отчаяния. – Но мне больше нравится вот он. – Она вскочила и, пересев к Ренно, взяла его за руку.
Молодой индеец был ошарашен, он понятия не имел, как себя вести и что делать.
Его опередил Линкольн. В одну секунду он оказался у столика Ренно и Джефри и заорал:
– Этот парень самозванец, актеришка или сумасшедший, а
Женщина еще теснее прижалась к Ренно.
– Будь вы джентльмен, сэр, я проткнул бы вас шпагой. – В этот момент к Линкольну подошли его спутники. – А так и клинок марать неохота.
Ренно не понимал слов, но прекрасно понимал, что Линкольн пытается оскорбить его. Пальцы его сами собой нащупали томагавк.
Джефри не на шутку испугался и, хотя сначала от неожиданности ничего не мог произнести, но быстро опомнился и заговорил с Ренно на языке сенека:
– Не двигайся. Ничего не делай. Он могущественный вождь. А еще у него много друзей в совете великого сахема англичан.
Линкольн же продолжал издеваться, он провоцировал Ренно на поединок.
– Ваша печенка, сэр, так же бела [18] , как смугла ваша кожа.
Джефри содрогнулся. Если Ренно хотя бы приблизительно поймет смысл сказанного, то проломит Линкольну череп и снимет скальп прежде, чем тот успеет испустить дух. Над их предприятием нависла неожиданная угроза. Король Вильгельм никогда не захочет принять человека, замешанного в таком скандале.
18
В оригиналеwhiteliver– трус (букв.: «белая печенка»).
– Заклинаю тебя всем святым, не двигайся! – Джефри продолжал говорить на языке сенека:
Ренно проявил верх самообладания, несмотря на то, что женщина прижималась к нему все плотнее, а высокий английский лорд взирал на него все мрачнее и мрачнее. Но Ренно видел, как расстроен Джефри, и здравый смысл подсказывал ему послушаться друга.
На красном лице графа появилось выражение презрения и отвращения. Он сплюнул прямо на пол под ноги Ренно и направился вон из таверны. Его спутники ни на шаг не отставали.
Посетители таверны вздохнули с облегчением. Снова у столика Ренно и Джефри появился хозяин.
– Очень неприятный тип! – прошептал он. – Благодарю вас еще раз. Мне тут совсем не нужны скандалы, и вы просто молодцом себя повели.
Блондинка тоже что-то лепетала, не выпуская при этом руку Ренно.
Джефри с облегчением рассмеялся:
– Все обошлось, или так, по крайней мере, мне кажется, да еще у нас появилась парочка очаровательных леди, которые быстро помогут нам обо всем позабыть.
Хозяин вернулся с новым угощением.
Это было только начало. Блондинка – звали ее Лиз – взгляда не могла отвести от Ренно и совершенно потеряла голову, когда услышала, что он настоящий индеец из Северной Америки, несмотря на светлые волосы и голубые глаза. Ей нравилось его крепкое, мускулистое тело. Она гладила его по руке, шее, ногам.
Ренно чуть не поперхнулся,
Наконец Ренно ощутил действие алкоголя и расслабился. У него давно не было женщины, а Лиз очень даже привлекательна. Индеец сенека не позволяет себе заниматься любовью на людях, но посетители таверны мало обращали внимания на их столик в дальнем углу, и понемногу Ренно стал отвечать на ласки Лиз.
Вдруг Джефри бросил на стол несколько серебряных монет и заявил:
– Достаточно мы тут повеселились. Пойдемте с нами, леди, и вы не пожалеете.
Блондинка не выпускала руку Ренно.
На улице от холодного воздуха у Ренно в голове совсем помутилось. Он помнил только, что они быстро дошли до дома и сразу разошлись по своим комнатам. Они с Лиз нырнули в постель, а дальше все смешалось. Он помнил только, как поздно ночью Джефри дал женщинам серебряные монеты и они ушли.
Когда Ренно проснулся, то лежал не на полу, как обычно, а на кровати. Окно было закрыто. Наверное, от этого у него так раскалывалась голова. Он с трудом поднялся на ноги, выглянул в окно и очень удивился – солнце было уже высоко на небе. Еще никогда в жизни он так долго не спал.
Вскоре они вместе с Джефри сели завтракать. Вид у Джефри был ничуть не лучше, чем у Ренно. Повар с сочувствием подавал им сырых устриц в перечном соусе. Ренно чуть не стошнило, но он съел все, что ему дали. Правда, от горького эля он отказался, от одного вида пивной кружки ему делалось дурно. Зато он выпил много холодной воды.
– Вот теперь ты знаешь, что такое настоящий Лондон, – заметил Джефри. – Добро пожаловать в город порока.
– Меня словно ударили по голове томагавком, – ответил Ренно.
– Слава богу, ты не размозжил голову графу Линкольну. Он очень неприятный тип, и я рад, что мы не ввязались в эту скандальную историю.
Дальше они ели молча, оба были голодны и съели жареное мясо и пирог с ливером. Тут Джефри вдруг спросил:
– Ну, как тебе девчонка? – Ренно пожал плечами:
– У меня в голове пусто, и это мне не нравится.
– Мне тоже. – Джефри усилием воли собрался с мыслями. – Что ж, мы повеселились, и когда я подумаю обо всем, что могло бы с нами случиться, какие могли бы быть неприятности, знаешь, у меня кровь в жилах стынет. Все! До конца нашего пребывания здесь – и дай бог, чтобы оно не затянулось, – будем вести добродетельный образ жизни. Боюсь, что прав мой отец. Он вечно твердит, что трезвость – норма жизни.
Ренно больше всего на свете хотелось выйти на свежий воздух и вернуться к той простой жизни, какой он привык жить у себя на родине.
Отряд гуронов под предводительством Алана де Грамона нападал на все английские поселения по берегам реки Коннектикут. Индейцы убивали людей, мародерствовали, сжигали поселки. Вода в реке стала красной от крови поселенцев. Были почти полностью разрушены несколько мелких поселений, но Алан сознательно давал части колонистов уйти, чтобы они разнесли весть о злодеяниях алгонкинов.