Измена. Ты пожалеешь...
Шрифт:
— Конечно, Степан Алексеевич. Сейчас…
— Вот и славно.
Главврач лично провожает меня до палаты. Я успела его разглядеть: высокий, крепкий мужчина. Ему лет пятьдесят, не меньше. Черты лица крупные, как и он сам, но лицо располагает к себе, и глаза светятся участием и искренним интересом. Ко всему, что происходит вокруг.
Пока мы дошли до палаты, он несколько раз кого-то притормозил, уточняя, и его бесчисленное количество раз одернули. Еще его телефон бесконечно звонил, и всем нужен был Степан
— Вот так всегда, стоит всего лишь на полдня отлучиться, как дел накопилась уйма. А вы у нас… Кузьма, кажется? — глаза вспыхивают. — Потапов через администрацию просил палату для дочери, Кузьмы Елизаветы.
— Да, Потапов — мой отец. Через знакомых попросил.
— Кузьма… Кузьма… Знакомое что-то. Так, погодите… Ааа… Кузьма Владислав — ваш муж?
— Он самый.
— Важная шишка. Интересно получается, — хмыкает. — А чего не в платной? По-скромному так… Просто вип-ку выбили в обычной больнице?
Он иронизирует, но как-то не зло, совсем не хочется огрызаться.
— Ну, если вы хоть что-то успели услышать… — развожу руками. — То недолго мне быть супругой важной шишки осталось. Я подаю на развод, и у него новая пассия.
— Скорее, старая.
— Вы что-то об этом знаете? — болезненно реагирую.
Главврач удивленно хлопает глазами, усмехнувшись.
— Я о возрасте. А вы о чем?
— О своем, конечно же, — говорю я, рассмеявшись в ответ.
Удивительно неловкий и в то же время живой разговор получается, и, самое главное, меня уже больше не трясет от нервов, за что, конечно, большое спасибо Степану Алексеевичу.
***
— Ты что-то хотела, милая? — протягивает Владислав, ответив на мой звонок.
У меня такое чувство, будто он нарочно решил натянуть на лицо самую мерзкую из всех личин. Или он всегда был таким, но я упорно смотрела на него через розовые очки…
Кажется, уже не девочка, и флер влюбленности давно должен был схлынуть.
Почему я верила в этого человека на протяжении такого длительного срока?
— Хотела, Влад. Суку свою придержи. На поводке. Или тебе доставляет удовольствие говорить ей «Фас» и смотреть, как она бросается на людей и устраивает сцены в людных местах? — говорю прямо.
— О чем это ты?
— О том. О твоей новой-старой пассии, сбывшейся мечте и бог знает как еще ты ее называешь! О Еве.
— Так. Что с ней?
— Ничего. Пришла закатывать сцены. Поэтому повторяю: хватит меня доставать! Хватит! Я тебя не держу, развлекайся, сколько влезет. Какого черта вы вообще ко мне лезете? Вы оба получили, что хотели!
— Ты в этом уверена? — роняет он холодно. — Что я получил, что хотел? Настолько плохо меня знаешь? Я разочарован…
— А я-то как разочарована, Влад. Я больше не вижу в тебе…
— Чего? — подначивает.
— Ничего, — отвечаю глухо. — Ничего в тебе не
— Разлюбила, что ли? — хмыкает. — По щелчку пальцев?
Я тихо ахаю: он еще и не верит, что его можно разлюбить.
— Нет, не то, чтобы даже любви! Но элементарного уважения не осталось!
Влад тяжело и глубоко дышит.
Я тоже молчу.
Гнетущая тишина убивает.
Раньше я всегда могла подобрать слова, которые сгладят острые углы непростого характера, но сейчас не хочу быть для него ни мягкой, ни ласковой, ни теплой и уютной женщиной, в объятьях которой он мог расслабиться и стать терпимее.
Да о чем я вообще? Он только из постели Евы вынырнул… Вот пусть там и остается.
Ева, надо же…
Первородный грех.
Соблазн…
У судьбы есть чувство юмора…
— Я к тебе приеду, — наконец, сообщает он.
— Не стоит.
— Ты все еще пока моя жена. Беременная моим ребенком.
— Это ненадолго.
— На что это ты намекаешь? На аборт?! — взбесился. — Будешь рожать, я сказал!
— Не понимаю, чего ты добиваешься, Влад. Может быть, того, что случится выкидыш в условиях такого нервного напряжения?
— Что ты несешь? Я только что сказал, что хочу этого ребенка! — рычит.
— Ты его не получишь. Ни ты… Ни Ева.
— И ты решила в духе этого… как его… Черт, скажи, как фамилия того героя из драматической пьесы… — матерится. — Ты точно знаешь… Который кричал «Не доставайся же ты никому!»
— Не помню, Влад. У Евушки спроси. Она большая специалистка по пьесам и просто королева драмы.
— Я приеду проведать свою жену и будущего ребенка, — продолжает он. — Припудри личико перед встречей.
И не подумаю.
Пусть Ева для тебя перышки начищает.
И наша встреча проходит не по плану...
Глава 25. Она
Когда Влад входит, я нарочно лежу лицом к стене в палате, всем видом показывая, что не хочу ни видеть, ни слышать муженька. Он опускается в кресло, которое поскрипывает. Слышится шорох ножек по полу, я стискиваю зубы изо всех сил, когда на мое плечо ложится горячая ладонь.
— Чего ты хочешь? — спрашивает муж.
— Развода.
— Я о другом. Ты в положении. У тебя всегда были особенные пожелания. Чего тебе хочется сейчас? — уточняет Влад.
— Чтобы ты ушел, — выдыхаю через нос.
— Лиза, послушай… — Влад придвигается ближе, и я чутко улавливаю запах духов Евы.
Веду плечом, боже… Только с нее спрыгнул? Или этой гадиной уже все насквозь провоняло?
— Уходи! От тебя несет…
— Выслушаешь ли ты меня хотя бы на минуту? Не неся пургу про вот это все «ухожу, разлюбила, не трогай меня!» — повышает голос. — Выслушаешь?!