Измена. Ты пожалеешь...
Шрифт:
А меня… уже… Выгнали. Выперли с треском!
На пьедестале желаний и мыслей мужа — моя сестра!
Кошмар.
Я не понимаю. Нет.
Не понимаю и отказываюсь понимать: как же так?!
Если бы Влад завел интрижку с молоденькой, фигуристой шлюшкой, это было бы настолько типично и пошло, что вряд ли бы кто-то даже обратил на это внимание.
Ни его интрижка с молоденькой девушкой, ни мои слезы по этому поводу не стали бы сенсацией.
Не я первая, не я последняя.
Когда мужчины переступают порог сорока, у них начинается
Это неизбежность большинства.
Да, есть редкие мужчины, которым удается избежать ярких терзаний этого возраста, но абсолютное большинство подвержены кризису и шторму, который он приносит вместе с собой.
Начинаются интрижки на стороне.
С другой женщиной, девушкой, девочкой. Как правило, сильно моложе.
Это отчаянная попытка убежать во времена, где задорно и весело, вкусно и запретно.
У мужчина после сорока падает тестостерон. Новизна, под дофаминовым соусом, взбадривает настолько, что ему кажется: все еще впереди, лучшие годы, я полон сил, энергии, активен и хорош в постели.
И нет, это не я виноват, что пошел налево, утонув в трусиках какой-нибудь юной девицы, это все жена надоевшая виновата. Ведь посмотри, как с ней, надоевшей, мне уныло, и как хорошо, ярко, мощно я фонтанирую с… другой. Да ради нее… и звезду с неба, и луну… И мир на колени поставлю.
Короткая адреналиновая вспышка, поддерживаемая разными интересными биохимическими процессами, длится, увы, недолго…
Чувство новизны неизбежно ослабевает. И та юная фея внезапно быстро теряет свою привлекательность. Перед взглядом мужчины внезапно оказывается та же стерва, тот же знакомый облик. Только в ней, юной и громкой, заводной и живой, нет ни грамма понимания, смирения или умения лавировать эмоциями. Потому что она на пике своего расцвета, молода и не обязана жить разумом.
Капризы превращаются в мощные истерики, по разрушительности напоминающие торнадо. Он уже не вывозит. И она уже не фея, не малышка, не зайка… Она сука, дрянь, курва. Потому что требует многого. Потому что не умеет и не хочет быть скромной. Потому что яркость и красота требуют жертв и, в настоящее время, немаленьких денег! Теперь она — меркантильная лядь! И вообще, раньше ему девки без проблем давали за комплименты и ужин, а сейчас готовы дать за нехилое бабло и айфоны…
Накатывает неизбежное разочарование с уверенностью, что новое поколение — дряни, без исключения. Без моральных принципов… И вообще, раньше трава была зеленее…
Я бы поняла.
Нет, мне все равно было бы больно, но… это было бы объяснимо, пошло, обыденно до тошноты…
Сколько таких историй?
Поскачет молоденьким козликом, потаскается, а потом, побитый, уставший, опустошенный, тащится обратно, кладет повинную голову на колени бывшей и молит о возвращении.
Я бы поняла биологическую подоплеку происходящего. Все из плоти из крови, всеми управляют гормоны…
Но у нас все иначе.
Влад променял меня не
Он выбрал мою сестру — женщину старше, женщину, которая, объективно, мне уступает лицом и фигурой.
Это обескураживает…
Вводит в ступор.
Я не понимаю. Честно…
Может быть, Ева опоила моего мужа наркотиками?
Она может, у ее мужа были такие вечеринки, о которых шептались…
Может быть, мне стоит не биться в истерике, а просто… съездить с мужем в больницу и сдать кровь на анализы?
— Я могу прибрать только одно. Твои вещи в чемоданы. Ты съезжаешь, Влад. Съезжай на квартиру Евы. Как раз ты помог ей приобрести квартиру недавно.
Влад ухмыляется:
— Ты не хочешь остановиться. Я пытался быть благоразумным. Но ты нарываешься. Закапываешь себя, нас, наш брак… Скажи, ты была несчастной все эти годы? Хоть что-нибудь тебя тревожило?
Не дав возможности на подумать, он сразу же за меня отвечает:
— Нет! Ты давным-давно ни в чем не нуждаешься, Лиза. Теперь ты неработающая принцесса, будни которой — это, сплошь, наслаждение и бабские шоу-румы. Массаж, йога, растяжка, занятия по кулинарии. Оооо, из недавнего, танцы. Не зашли? Ах, какая жалость. Ну, ничего. Муж тебе другого персонального тренера оплатит, да?
— К чему все это?! Ты не бедствуешь, и сам много раз говорил, что жена должна соответствовать твоему уровню!
— Все так. Так, может быть, ты сейчас проявишь чуть-чуть такта, капельку благоразумия и перестанешь истерить?
Влад взмахнул рукой в сторону коридора:
— Ты разбила семейное фото. Оно мне дорого. Там не только мы с тобой, дорогая. Там мои девочки. Я их люблю больше жизни, и это неоспоримо!
Муж расправил плечи, подавляя взглядом. Навис темным пятном и произнес с угрозой.
— Подними. Собери все, до самого последнего осколка, своими руками, — выплюнув напоследок. — Гребаная принцесса.
Глава 5. Она
Последние слова, будто плевок, который прилетел мне в лицо.
Припечатал сверху.
Будто всей ситуации с изменой — мало!
Измена мужа. С моей родной сестрой. У нас дома…
Три гвоздя в крышку гроба.
И четвертый — презрение, с которым Влад выплевывает слова о том, что я — принцесса, которая ни хрена не делает.
Да, сейчас у меня обеспеченная и сытая жизнь, в которой есть место работникам из клининга и помощнице по дому, массажу и бассейну, собственному маленькому бизнесу.
Влад часто морщится, говорит, я зарабатываю гроши, даже на булавки не хватит.
Но мне нравится. Для души… И, думаю, что на булавку, даже от бренда, я своим небольшим бизнесом уже заработала.
Влад всегда от подробностей отмахивался.
В понимании моего мужа заработок можно считать существенным, только если он размером со слона. Во всех остальных случаях он считается нищенским.