Изнанка
Шрифт:
Проглотив несколько бифштексов, Таусонский положил тарелку в раковину, вытер руки и сказал, выходя с кухни:
– Не обдирай обои, дружище, а то сам знаешь...
– Чер-рвяк, – невпопад ответил ему в спину Жорик, снова устраиваясь на верхней кромке любимой гардины.
Рухнув в кресло, Таусонский нащупал пульт и включил телевизор. По первой программе показывали демонстрацию бодряков в Брянске, а приятный голос диктора сообщал, дескать, требования митингующих относительно повышения возрастного барьера для пользователей С-видения до 18 лет местное самоуправление проигнорировало. На втором,
Тут его снова, как и час назад в отделе, дернул инстинкт натасканной ищейки. Пришедшее в голову сравнение не оскорбило разведчика, а наоборот – подзадорило. След, нужно взять след. Нечего расслабляться.
Пожалуй, стоит поближе взглянуть на строительство посередь Манежки, решил про себя Таусонский, набирая на панели старого С-визора простую комбинацию. Он разделся, выключил свет и повалился на кровать, тут же отключаясь после очередного рабочего дня... проваливаясь в неугомонную, полную жизни и событий ночь...
Приятных сновидений...
*
Мельком проглядев яркую рекламку загрузочного модуля, которая гарантировала «неповторимые сны для ваших домашних питомцев при использовании уникального „Philips DD-Pet“, Таусонский вышел на один из оживленных перекрестков Александровского сада.
Серый монолит злосчастной стены возвышался в отдалении, подсвеченный здоровенными прожекторами. Мол, любуйся, народ честной, нам скрывать нечего. Строим забор посреди Москвы. А чего, жалко, что ли? Вон рядом уже без малого тысячу лет стоит один, из красного кирпича. А мы возведем из тусклого бетона...
Павел Сергеевич пошел по аллее вдоль Кремлевской стены, стараясь не наступать на скользкие ледяные проплешины. Мимо него пронесся дородный мужик в десантном комбинезоне, волоча за собой парашют, стропы которого нещадно путались под ногами у прохожих. Конный патруль СКСников лишь проводил придурка тоскливыми взглядами. Значит, так положено по сценарию. Фильм, наверное, какой-нибудь... Или передача. Сам черт их теперь не разберет, так-сяк.
Подойдя к Манежной площади, Таусонский остановился, смешиваясь с толпой многочисленных зевак, и еще раз внимательно рассмотрел стену вблизи. Она представляла собой практически правильную окружность диаметром метров пятьдесят. Может, чуть больше. Высокая, прочная, без изъянов.
Павел Сергеевич медленно обошел ее. Со стороны Исторического музея обнаружились открытые ворота. Он подошел ближе. Большой прямоугольный плакат предупреждал надписью на нескольких языках: «Проход воспрещен! Строительство развлекательного комплекса „Теплые сны“ ведет филиал компании „С-Строй“... – и так далее. Внутри стояла будочка, в которой просиживал форменные штаны молодой охранник.
– Работа не пыльная... – с растяжкой сказал Таусонский, набросив на лицо скучающее выражение. Кивнул на стену: – Люди, когда такую махину видят, наверняка даже близко к воротам подходить не решаются...
Парень вскинул на него взгляд и подтвердил:
– Да, в основном
Немногословен, обязанности знает – такого хрен разговоришь, с сожалением подумал Таусонский. Жаль, жаль...
Он с видом любопытного пролетария заковылял к будочке.
– Стойте! – жестко сказал охранник, привставая. – Дальше нельзя!
– Дык я ж только погляде-еть, – нарочно растягивая слова и кособочась, ответил разведчик. Сам тем временем продолжал тихонько идти вперед, скосив взгляд на разбросанные бетонные блоки и неработающий кран...
Да уж! Если несколько месяцев назад в С-пространстве существовали только те вещи, что выдумали художники да сценаристы, то теперь оно уже оперилось. Самостоятельное слишком стало. Хочешь дом? Будь добр – построй. Никакой режиссер не поможет... Если раньше законы этому миру диктовали люди, то сейчас он... как бы это сказать... освоился и принялся сам устанавливать порядки внутри себя... Что же дальше будет?..
– Стоять! – заорал парень, привлекая внимание прохожих, и выскочил из уютного, отапливаемого домика.
Насчет своего приказа он, впрочем, мог не беспокоиться... Сделав еще один шаг, Павел Сергеевич недоуменно хватанул ртом воздух. В легкие словно мгновенно вкачали литров пять свинца, который тут же застыл, мышцы конечностей судорожно сократились. Он совершил тщетную попытку рвануться в сторону – хрен! Возникло ощущение, что само пространство сковало его движения, не давая даже моргнуть.
Тут подоспел охранник и сильно толкнул Таусонского в грудь. Шарахаясь спиной об асфальт, он успел-таки по закостенелой борцовской привычке хлопнуть по земле рукой, немного смягчая падение. Но крестец все же ушиб основательно.
Не понимая, что с ним произошло, Павел Сергеевич поднялся и посмотрел на паренька, все еще стоявшего в проеме.
– Чё, совсем свихнулся?! – злобно крикнул тот, быстро оглядываясь по сторонам. – Здесь же система «Щит» активирована!
– Какая система? – жалобно проскрипел Таусонский, неловко потирая поясницу.
– Болван! – в сердцах плюнул себе под ноги охранник, возвращаясь в кабинку. – Написано же! Русским языком в том числе...
Мысль работала стремительно. Значит, вот какая ты в действии, охранная система особо важных стратегических объектов в С-пространстве «Щит». Павел Сергеевич еще разок мельком взглянул на табличку: да, действительно, есть предупреждение. Странно, как же он умудрился его не заметить?.. Хотя чего тут странного – кому придет в голову ограждать стройку измененным сильными сшизами пространством?
Тем не менее факт налицо: Хасану Игнатьевичу это в голову пришло. Но главное, кто ему позволил?! На подобные штучки есть право только у правительства и военных. Даже им, федералам, не давали таких полномочий.
Ох, Ленцов, Ленцов... Что же ты за фрукт, так тебя сяк?..
Капитан Резовой внимательно следил за увесистыми кулаками. Начальник отдела по работе с так называемыми «белыми воротничками» подполковник ФСБ Павел Сергеевич Таусонский рвал и метал уже в течение целых пяти минут – ровно с девяти утра. А Саша Резовой работал именно в этом отделе, поэтому настроение товарища подполковника имело к нему непосредственное отношение.