Шрифт:
Виталий Иванович ПИЩЕНКО
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Фантастический рассказ
– Ну, что же ты, Прохорыч?
– Глаза председателя смотрели строго, и Сидор Прохорович только тяжело вздохнул в ответ.
– Опять за старое взялся?
Председатель близоруко поднес к глазам листок бумаги, не торопясь прочитал:
"Поскольку ночью
Прохорыч облизал пересохшие губы.
– Виктор Фомич, ей-богу, не нарочно получилось. Плазма через край выплеснулась чуток...
– Плазма?!
– Председатель утомленно покачал головой.
– Когда ты, Прохорыч, остепенишься? Старый ведь уже человек, колхозное стадо тебе доверено... А ты? Кур, икру мечущих, вывел? Вывел. Что тебе ученые ответили? "Использование представленных образцов "птичьей икры" затруднено, в связи с необычайной прочностью скорлупы". А шелкопряд, лебеду поедающий, - чья работа? Твоя! Лебеды теперь по всей округе днем с огнем не найти, а коконы твоих шелкопрядов по сей день никто размотать не может. А воробьи шерстистые зачем тебе понадобились?
– Виктор Фомич с негодованием посмотрел на пыльный комок, нахально скачущий по подоконнику.
– Над биологией надругался, теперь на физику перешел? Последний раз предупреждаю - прекращай. Займись делом. Электропастуха когда установишь? Ждешь, чтобы стадо посевы потравило?
– Так ведь, Виктор Фомич, - робко подал голос Прохорыч, - устарел он, электропастух-то. Я так думаю, что нам лучше голографическую установку применить.
– Чего, чего, голо...
– насторожился председатель.
– Голографию, объемное изображение, то есть, - совсем сник Прохорыч.
– Я посчитал, получается, что одна телевизионная установка может проецировать объемное изображение забора вокруг всех полей...
– Все, - выдохнул председатель, - замолчи. Иди, ставь электропастуха. И брось
Жаркий летний полдень повис над селом. Виктор Фомич, с утра мотавшийся по полям, устало опустился в кресло и включил телевизор. На голубом экране засуетились маленькие фигурки футболистов, но мысли председателя были далеко от событий, происходивших на футбольном поле. "После обеда нужно будет на третье отделение проскочить", - подумал было он, но тут резко хлопнула калитка и в окне появилось растерянное лицо бухгалтера Глотикова.
– Прохорыч... посевы...
– еле выдохнул он.
Не дослушав бухгалтера, председатель бросился на улицу.
– Потравил, семенную пшеницу потравил, и-зо-брета-тель!
– билось в голове Виктора Фомича, рванувшего с места машину.
Коровы спокойно паслись в березовом колке на косогоре. Но по хлебному полю (Виктор Фомич глазам своим не поверил) гоняли футбольный мяч здоровенные потные парни. А рядом, на пыльной кочке, укрывшись от палящих лучей солнца рваным треухом, сидел, с интересом расматривая это безобразие, Сидор Прохорович.
– Да что они, с ума посходили?
– резко затормозил машину председатель.
Бородатый верзила в желтой футболке легко принял мяч на грудь и, едва касаясь тяжело пригнувшихся к земле колосьев, погнал его в сторону растерявшегося Виктора Фомича.
– Сократес, - с испугом узнал знаменитого футболиста председатель, бразильцы...
Растерянно глотнув ртом воздух, он опустился на подножку машины, глядя остановившимся взором, как маленький юркий России в отчаянном рывке послал мяч мимо защитника, мимо бросившегося ему навстречу вратаря в ворота бразильцев.
Взревели невидимые трибуны, под укрытие берез метнулись, испуганно задрав хвосты, коровы, а босоногий Прохорыч помчался, высоко подбрасывая свой треух, за убегающей тенью великого форварда.