Шрифт:
Виталий Пищенко
ВЗЯТКА
Юмореска
"Восторг Калифорнии" пошел на посадку. На информационном табло загорелась соответствующая надпись, а потом в салоне появилась длинноногая стюардесса и на правильном до отвращения интерлинге поздравила "уважаемых пассажиров" с окончанием пути и прибытием на планету Зор.
Бесс проводил глазами стройную фигурку и вздохнул Вздохнул просто так, на всякий сличай, поскольку прекрасно знал, что стюардесса всего-навсего оптический робот, и ее внешний вид полностью зависит от того, что хочет увидеть тог, кто па нее смотрит.
О том, что на сей раз придумал Эд Паркинс, Бесс старался не думать. Человек, хотя бы немного знавший Эда, просто не стал бы ломать над этим голову, а уж Бесс-то своего компаньона знал!
Месяц назад Паркинс исчез из Майами-бич, где приятели просаживали скудную стоимость совместно реализованной идеи. От Эда осталась невнятная записка, в которой Паркинс риал Бесса и приказывал ему сидеть в Майами и ждать вестей Чего ради взбеленился приятель, Бесс решительно не мог понять. Правда, он ночи четыре не был в отеле, но что там делать?
Идей все равно нет, да и зачем идеи, если в кармане еще лежит упругая пачка кредиток?
Объявился Паркинс недели через три. Старый Хенк, вынырнувший из какой-то космической дыры, передал Бессу записку компаньона: "Планета Зор. Срочно вези комбайн". Пояснений не было. Пришлось тащиться на окраину Галактики да вдобавок волочь с собой груду металлолома.
Паркинса Бесс увидел сразу. Эд нетерпеливо переступал с ноги на ногу в паре шагов позади таможенного поста. Над головой Паркинса висело табло, извещавшее, между прочим, что посторонним вход в зону таможенного контроля запрещен.
Бесс направился было к приятелю, но ласково журчащий что-то тип в униформе вежливо увлек его к небольшой кабинке. Похоже, на этой планетке все еще серьезно играли в таможенный досмотр.
Минут через десять ошарашенный Бесс добрался-таки до Эда.
– Привез?
– Паркинс явно не собирался тратить времени на приветствия.
– Привез...
– Показывай!
– Видишь ли, он пока там...
– Где это там?
Бесс неопределенно махнул рукой в сторону таможенного пункта.
– Ты что, оставил комбайн таможенникам?
Бесс моментально окрысился:
– Оставил?.. Поди забери! Ты не мог узнать, что любая вещь при ввозе на этот огрызок яблока должна пройти карантин? Я до сих пор не верю, что и меня-го выпустили.
Он яростно процитировал:
– "Субъект или объект, представляющий опасность для общественного строя, экономики, культуры или здоровья населения планеты Зор, подлежит уничтожению в помещении таможенного пункта. Субъекты и объекты неизвестного предназначения должны подвергаться карантину, причем плата за содержание вышеуказанных субъектов и объектов в помещении карантинного пункта взимается с лиц, ответственных за их ввоз на планету Зор".
– Но ведь меня-то никто не осматривал!!
– воскликнул Эд.
– В том-то и деле! Стоило мне пойти не через таможню, а, скажем, через товарные ворота, и никто не проверял бы
– Кто же знал, что ты шляпа, - огрызнулся Паркинс, но было видно, что он смущен. А Бесс продолжал бушевать:
– По-твоему, легко было разыскать эти дурацкие комбайны? Картофелеуборочный я нашел на свалке, за угольным пришлось лезть в заброшенную шахту в Пенсильвании, музыкальный выменял у какого-то нечюрмального за ту пластинку, где ты поешъ голосом Карузо, а комбайн для уборки зеленого горошка...
– Святые астероиды! Да сколько их у тебя?!
– испуганно закричал Панкине.
– Одиннадцать! Думаешь, легко было добиться разрешения на вывез с Земли всего этого хлама? Сначала потребовали, чтобы я представил справку из Психиатрического центра, потсм свидетельство из Интерпола.
Только когда я принес диплом полномочного представителя Ассоциации "Гуманных девственниц", власти капитулировали...
– Какой Ассоциации?
– "Гуманных девственниц". Я ее член-учредитель.
А все эти комбайны - безвозмездный дар Ассоциации голодающим феррофагам [Феррофаги - существа, питающиеся железом], с Альфы Центавра. Не мог же я платить за перевоз этой груды железа из своего кармана! А рисковать было нельзя. Ты ведь не соизволил написать, какой именно комбайн нужен!
– Надеюсь, среди этих одиннадцати механических покойников найдется простой зерноуборочный комбайн?
– смиренно спросил Эд.
– О, за этот пришлось платить наличными. Я нашел его в Айове у одного старого мухомора. Он долго тарахтел, что это единственная память о прадедушке.
И чем больше я на него нажимал, тем больше он повышал цену. А сам все болтает о том, какой этот прадедушка был доблестный семьянин, как все, даже негры, его любили, да как уважали его местные куклуксклановцы, аж противно слушать. Пришлось припугнуть, что обойдусь без его телеги. Старикан тут же сдался, а после того, как получил кредитки, заявил, чго прадедушка был бы очень горд, если бы узнал, что память о нем пущена в оборот фк успешно. Если прадед был таким же прохиндеем, правнук найдет его в раю, потому что в ад их никто не пустит. А зачем тебе понадобился именно этот комбайн?
– В музей.
– Какой еще музей?
– Музей расточительности. Когда его директор узнал, что на Земле была машина, которая работала три недели в году, а остальное время стояла, он так заверещал от восторга, что лингафон сломался. Ладно, пойдем выручать из цепких лап таможенников будущий музейный экспонат, а остальные комбайны пускай достаются голодающим феррофагам, если их когда-нибудь откроют.
* * *
Бесс сидел на открытой веранде и потягивал через соломинку холодный коктейль. Сиреневое светило лениво опускалось в плоскую лужу, заменявшую здесь океан. Впрочем, Бессу было на это наплевать. В местном отделении засыхающей на корню земной фирмы по перевозке туристов он встретил очень миленькую секретаршу и, естественно, познакомился. Кредитки пока были, и Бесса не заботили ни безнадежно застрявший в карантинном пункте комбайн, ни гнев Паркинса.