Изувер
Шрифт:
– Говори, пожалуйста, потише, - стала я озираться, когда увидела излишнее внимание к нам со стороны других посетителей.
– Извини, но я на взводе.
Муж схватил дневник и начал его листать. Он остановился на одной важной для меня дате. 15 мая 2010 года, суббота. Это тот самый день, когда я повзрослела морально и поняла ответственность за свою жизнь. Именно тогда меня изнасиловали.
Три богатеньких парня сделали со мной ужасное, они измывались несколько часов надо мной, пока мне чудом не удалось сбежать. Эти изверги ни только насиловали, но и пытали самым изощренным способом. Одно лишь воспоминание об
– Это твой дневник?
– повторил он вопрос.
– С тобой это произошло?
– на его глазах были слезы.
Я смотрела в упор и не могла произнести ни слова. Какой дать ответ? Да, это я. И почувствовать уже совершенно другое отношение, возможно, брезгливость с его стороны ко мне. Я же от всех скрывала этот факт в своей биографии. Мне было стыдно. Я виновата в своей глупости, я допустила это и никогда не прощу себе.
Или сказать — нет?! Обмануть мужа, скрывая этот нелицеприятный эпизод в своей жизни. В голове мысли разбредались и не позволяли принять быстрое и правильное решение.
– Да, это мой дневник, - произнесла я тихо, но решительно.
А зачем врать? По крайней мере, я не обманываю. Двейн скривился, как будто перед ним бросили дохлую крысу.
– Почему ты не сказала еще до замужества? Ты понимаешь, я считаю себя обманутым. Ты оказалась, как бы помягче выразиться, не совсем чистой невестой. Вся наша семейная жизнь началась с вранья!
– Какого еще вранья?
– недоумевала я.
– Детка, да ты завралась, что уже сама путаешься в показаниях. Мне посоветовали нанять детектива. Ты сама-то как думаешь, откуда я узнал о твоем дневнике, который был спрятан за семью печатями. Детектив выяснил, что ты не из приюта, как мне всегда говорила. Твои родители живы.
Я смотрела на него, не зная, что сказать. Да, мать и отец живы, но я их покинула уже восемь лет назад. Я с ними не общалась после этого ни разу, они для меня умерли, хотя я и отправляю матери ежемесячно пару сотен фунтов на ее счет.
– Ты еще и детектива нанял?
– на моих глазах наворачивались слезы.
– Ты знаешь, а я рад, что послушал совета и нанял детектива. Теперь я знаю, с кем живу.
– Да? И с кем же ты живешь?
– вскинула я бровью.
Он посмотрел на меня с отвращением.
– Может ты еще гордишься тем, что тебя отымели во все щели как портовую шлюху. Так?
– Кто сказал, что я этим горжусь? Это произошло в моей жизни. Это было изнасилованием и я с большим трудом это пережила. Ты даже не представляешь, каких моральных усилий мне стоило выйти из душевной травмы. А сейчас ты меня обвиняешь в том, что меня изнасиловали? Да? Я тебя правильно поняла?
– А ты считаешь себя не виноватой?
– удивился он.
– Конечно ты, именно ты виновата. Была бы умнее, с тобой такого не приключилось бы. Ты досталась мне грязной, потасканной. И сейчас строишь из себя оскорбленную невинность? Я подаю на развод. Ты поняла, сука!
– стиснул он с яростью зубы, швырнул мой дневник на пол и прошелся по нему, выходя из кафе.
Я сидела за столом, слезы высохли, хотя внутри меня разрывало от отчаянья. Эту картину наблюдала официантка, которая стояла с подносом на руках, боясь ко мне подойти.
Набравшись
Виктимблейминг. От кого-кого, но от мужа я точно не ожидала такого предательства. Два года с нашего знакомства, мне казалось, что я знаю его лучше, чем себя. Он тот, кто накормит голодную собаку и отвезет ее в приют, тот, кто ходит в праздники в детские дома и приносит детям подарки. Тот, кто переведет через дорогу старушку и купит ей продукты, если вдруг она забыла дома кошелек.
Двейн так же и тот, кто обвинил изнасилованную тремя парнями девушку в том, что это она сама виновата. Она теперь грязная, не достойная его величества. И мне придется с этим смириться. Встать, отряхнуться и идти дальше. Я просто не могу поступить иначе, после всего того, что я пережила.
Он даже не дал мне рассказать о сегодняшнем моем успехе в заключении сделки. Двейн говорил только обвинения, не понимая причин моего молчания об этом. По-моему, даже дураку понятно, почему я ему не рассказала. Во-первых, это больно, во-вторых, я на подсознании ждала негативной реакции по отношению ко мне. Но я и не подозревала, насколько мой муж не тот, за кого я его принимала.
Глава 3
Я подняла свой дневник с пола, отряхнула его и открыла изученную вдоль и поперек страницу, которую долгие восемь лет назад выкорябывала ручкой на сухой бумаге.
«15 мая 2010 года, суббота.
Соседка Хлоя пригласила меня познакомиться с парнем. Она очень долго меня уговаривала, пока я не согласилась. Большой джип заехал за нами в 8 вечера. Родители, как это обычно бывало, ругались на кухни и я незаметно прошмыгнула к выходу. Моя дорогая и горячо любимая сестричка Мия смотрела телевизор, уже не обращая на ругачку матери с отцом внимания. Хлоя встретила меня на выходе из подъезда, взяла за руку и повела к черному внедорожнику. Она даже не слушала мои возгласы неуверенности, ведь увидев эту махину, я испугалась. Не волнуйся, все будет хорошо, только и говорила она. Одна из дверей была открыта и мы сели с ней внутрь по очереди. Я — за водителем, она — у противоположной двери. Через мгновение машина поехала. А пассажир рядом с водителем сказал: «Все нормально, девчонки?»
Я закрыла дневник, унимая дрожь в руках. Господи, даже читать это невыносимо. Понимая, что и во взрослом возрасте мне слишком тяжело справиться с потоком воспоминаний, я взяла телефон и позвонила своему психоаналитику. Мне нужна внеочередная беседа, иначе я сойду с ума. Договорившись заехать к нему после шести, я выпила чай, положила деньги за обед на стол и пошла на выход из кафе.
У двери сидел пожилой мужчина с газетой, заголовок которой гласил: «В Лутоне появился маньяк». Мне показалось неприличным читать статью в еженедельном обозревателе у незнакомца с рук, поэтому я, выйдя из кафе, купила себе экземпляр в газетном киоске.