Just got broken
Шрифт:
Блондинка тут же всё поняла.
— Я должна буду убить его?
И на этот раз она растянула губы в зловещей улыбке.
О, Боже. Как же Эрис хороша.
— Сообразительная, — кивнула она. — Значит, не зря я выбрала тебя.
Ло была вне себя от радости.
О, да. Она сделает это.
И это будет бонусом исключительно для неё.
Освободит от эмоций.
Освободит от всего.
Она протянула Эрис последний проводок, и та поставила его на нужное место.
Ящик
Брюнетка вытащила маленький красный дисплей и тут же установила таймер на пять минут.
— Момент настал, — торжественно произнесла она. — Готова к величию?
Ло завороженно кивнула.
И затянутые в латекс пальцы двух воплощений тьмы одновременно нажали на кнопку.
Блондинка восторженно взвизгнула.
Эрис махнула рукой, и ящик, облаченный фиолетовым дымом, исчез с крыши, на которой они сидели.
— Где он? — недоуменно спросила Ло.
— Там, — указала себе за спину Эрис, вставая на ноги и подходя к краю крыши.
И Ло поняла, что она имела в виду.
Взрывчатка уже была уложена на положенное ей место.
На втором ярусе Эйфелевой башни.
— И что теперь? — поинтересовалась она, подходя к своей настоятельнице.
— Теперь замолкни и наслаждайся, — терпеливо отозвалась ЛжеБаг и закрыла глаза.
Её мысли сконцентрировались в одном направлении.
Правая рука взмыла вверх и начертила в воздухе полукруг.
Низ живота стал каменным, начал со всей силы тянуть её вниз.
Брюнетка расставила ноги на ширине плеч.
Она знала, с какой силой играет.
Тысячи акум сейчас одновременно получали её указания.
И действительно, в другой части города смертоносная армия разом взмыла вверх, начиная хлопать крыльями.
Огромное круглое окно впервые открылось полностью и не намерено было больше закрываться.
Вся сила Бражника разом вылетела из здания.
Фиолетовое облако с огромной скоростью, точно песок сквозь пальцы, рассыпалось по улицам Парижа.
Акумы забирались в каждый дом, каждую щель.
Поражали одного жителя за другим.
Эрис дернула головой.
Всего нескольких человек её акумы не тронут.
Серую мышь, Котика, их наставницу и эту бесполезную Хлою.
О, да. Они увидят. Они все увидят это своими глазами.
Смерть Агреста.
А потом отправятся на тот свет вместе с остальными.
Эрис снова взмахнула рукой.
Смертоносный смерч продолжил отравлять жителей города.
С каждой секундой мирный Париж превращался все больше и больше в самое масштабное поле битвы в истории.
Послышался звон стекла, вой сирен, чьи-то крики.
Ругань, удары, сигнализации автомобилей.
— Вот. Это. Да, — выдохнула Ло, потеряв дар речи.
Эрис
Ло поймала её и помогла устоять на ногах.
ЛжеБаг открыла глаза.
С такой высоты всё было видно просто потрясающе.
Люди озверели. Все. Мужчины, женщины, дети.
Все ввязались в нешуточную потасовку, начиная изводить друг друга и постепенно стирать с лица земли.
Драки были повсюду. Крики, брань, злость, агрессия. Просто месиво.
Точно так, как и обещал ей Деймос.
Эти муравьи сами себя перебьют.
Ло восторженно наблюдала за тем, что происходило.
— Веселье начинается, — удовлетворенно выдохнула Эрис и посмотрела на таймер. — Давай, Котик, спаси этот мир.
Тридцать секунд.
Она обвела взглядом истребляющий сам себя город, а затем перевела его на Башню.
Нет, она была права.
Это был «шах».
Эрис глубоко вдохнула, почувствовав приятно разливающуюся по телу патоку скорой победы.
В сознании снова как-то резко вспыхнул образ Деймоса.
И она снова вспомнила его слова.
«Лгунья»
Да, всё правда.
Она просто не успела сказать ему главную вещь.
Любовь — не просто слабость.
Любовь — это ложь.
Этот вывод расставил всё по своим местам.
Больше в грудной клетке Эрис почему-то не болело.
========== 16. Заколка ==========
— Так Маринетт на самом деле была ЛедиБаг?
Плагг задавал этот вопрос сотый раз.
Дюпэн-Чэн снова глянула на блондина и сухо сглотнула.
— Да.
— А с Альей всё в порядке?
По третьему кругу.
Он не помнил.
Господи, ничего.
Совсем ничего.
Маринетт сильнее сжимает руки на коленях и оборачивается к Адриану.
И он смотрит на неё в ответ.
В поисках поддержки.
Бесполезно.
Они не знали, что эта тварь ЛжеБаг сделала с ним.
Но он помнил ровно тот самый вечер, когда преступник выстрелил в Алью.
Причем только десять минут.
Ровно десять.
Чертовы шестьсот секунд и ни мгновением больше.
По истечении этого времени он резко закрывал глаза, а после, тихо повисев в воздухе с минуту, начинал всё сначала.
Он не помнил.
Память квами была теперь заточена в петлю времени.
И они не знали, как с этим бороться.
— С ней всё хорошо, — едва сдерживая слезы в голосе, отозвалась Маринетт. — Правда.
Плагг кивает.
Улыбается, сверкает своими маленькими зубками.
Смотрит то на Агреста, то на Молли, то на Маринетт.
Снова кивает.
И вновь замирает.