Just got broken
Шрифт:
Адриан вздрагивает и понимает, что не может больше ни о чем думать, кроме…
Он срывается с места.
Глаза застилают слезы.
Осознания нет.
Грудную клетку рвет к щепки.
Колени безумно дрожат.
Она не умерла, быть не может.
Не может, блять, этого быть.
Горло сдавливает невидимой рукой.
Агрест ловко прыгает вниз, начиная крутить над головой шест, чтобы приземлиться так, дабы остаться в живых.
Ступни касаются мокрого
Адриан задыхается, когда в глаза бросается её силуэт.
Он на негнущихся ногах плетется к ней, не в силах вдохнуть.
Падает на колени.
Пальцы дрожат.
В голове полный ноль.
— Х… Хл… оя, — не своим голосом.
Девушка не шевелилась.
По густому ореолу багровой влаги у её головы бьют дождевые капли.
Глаза широко открыты.
Пустые, стеклянные.
Губы треснуты, между ними запекшийся алый след.
Светлую кожу щеки словно дважды полоснули острыми когтями.
Звуков вокруг нет.
Ни дождя, ни голосов, ни криков.
Нет сигнализаций автомобилей, сирен скорой.
Нет ничего.
Только её лицо.
Бледное.
Чертовски.
Словно несказанные слова скопились обвалившейся тушью под нижними веками.
Зрачки увеличиваются в размерах почти втрое.
Адриан берет её руку в свою.
Почему такая холодная?
— Хлоя… Х… лоя, нам пора. Вставай.
Тишина.
Вообще нет движения.
Прямо в глубокие раны на щеке падают дождевые капли.
Вымывают её кровь.
Чистую. Невинную.
Безукоризненно превосходную.
Агрест не принимает этой мысли.
Не может.
Не может, блять!
— Нам пора. Пора нам, Хлоя. Домой. Идем домой. Ло больше нет. Вставай… Хлоя… Нам надо идти.
Он трясет её за плечо.
Снова.
Снова и снова.
Уже с такой силой, что её голова дергается вместе с этим движением.
— Хлоя, посмотри на меня…
Он касается нетронутой ссадинами щеки своими пальцами и поворачивает её голову к себе лицом.
А зрачки смотрят мимо.
А зрачки видят сквозь.
— Посмотри на меня!
Орет.
Орет так, что внизу живота что-то больно отдается.
И в груди.
Нет-нет-нет.
Она не могла. Нет.
Адриан тянет её за руку, и тело едва заметно поддается на это движение.
— Домой, — прохрипел Адриан. — Нам пора возвращаться домой, Хлоя!
Голос срывается на хрип.
Затянутые в черный латекс пальцы Кота снова касаются её подбородка.
Огромные синие радужки не реагируют.
Пшеничные волосы тонут в багровой луже.
Две пряди прилипли ко лбу.
Адриан терпеливо убирает их с её лица.
—
Не понимает.
Не принимает мысли.
Не бывает.
Не может всё быть вот так.
Сказал же ей.
Не приходи, пока не прогремит второй взрыв.
Сказал же, блять!
Дрожащие руки обхватывают чересчур бледное — даже для неё — лицо.
Губы трепетно прикасаются ко лбу.
— Хлоя, ну же.
Ты-не-можешь-с-ним-так-поступить.
Вставай.
Вставай, мать твою!
Ты же Хлоя Буржуа.
Ты не сдаешься.
Адриан заглядывает ей в глаза.
Не видит.
Она-не-видит.
Мимо.
Сквозь-как-через-стекло.
Осознание робко касается его плеча.
— Нет, — качает головой. — Хлоя!
Рычит.
Сжимает зубы.
Опускает её вниз себе на колени, перехватывает руками.
Зарывается пальцами в мокрые густые светлые волосы.
Прижимает её к груди.
Покачивается назад и вперед.
Нет-нет-нет.
Подбородок на макушку кладет.
— Сейчас ты полежишь. И всё пройдет, — цедит Адриан сквозь зубы, зажмурив со всей силы глаза. — Ты не умерла.
Топот ног внезапно слышится за спинами.
Он становится всё громче.
Всё ближе.
Ты-не-умерла-ты-не-умерла.
Силуэт в белой форме и маске останавливается возле них и замирает.
Его рука быстро подносит ко рту рацию.
— К Эйфелевой. Срочно. Код 10-45d*
Взмах руки.
Слышится топот ног за спиной.
Адриан только сильнее прижимает к себе тело Хлои, не открывая глаза.
Покачивается.
Молчит.
Ты-не-умерла.
— Всё хорошо. Ты полежи, ладно?
Как мантру.
Покачивая-успокаивая.
Сильные руки хватают его плечи.
— Прочь! Пошли прочь!
Ещё два силуэта в белом расцепляют руки Агреста с её спины и забирают её из его объятий.
Агрест резко распахивает глаза.
Успевает схватиться за крохотную заколку на её пряди.
Крепко сжимает её в кулаке.
Дождь стал меньше.
Людей рядом больше.
Все они смотрели с неподдельным ужасом и непониманием на всё это.
И блондин даже не обратил внимание на то, что все они освобождены от акум.
Адриан старается вырваться из их хватки, выворачивая руки.
Но всё становится только хуже.
— Оставьте её! Не трогайте!
Орет.
Так, что срывается голос.
До хрипоты.
До порванных связок.
Её кладут на темно-синие носилки.
Рядом мелькают фонари кареты скорой помощи.