К-10
Шрифт:
– Не знаю, как она щеколду научилась сдвигать, – протараторил запыхавшийся лаборант, – но она сама, это точно, вы посмотрите, там царапины от когтей! А решетка оконная снизу болтается, крепеж из стены вырван! Ну дает, зараза! Ай да Катька!
– Замки, что ли, на клетки ставить? – задумался вслух Павлов. Он держал палец занесенным над кнопкой вызова охраны, а глядел в сторону окна, и глаза его мечтательно туманились.
– Да, придется замки, – согласился лаборант, следя за пальцем. – Она, выходит, подглядывала и училась. Слушайте, это ведь очень значимый момент,
– Угу, – буркнул Павлов, медленно отводя палец от кнопки и утыкая его лаборанту в грудь. – Теперь молчать. И стоять, не шевелясь.
Да, ему не послышалось, решетка снова звякнула, на этот раз громче. Кто-то там, за стеной, пробовал ее отодвинуть и влезть в окно.
Павлов представил, до какой степени Катьке неудобно, и пожалел ее. «Десятка» сейчас выполняла поистине акробатический номер, удерживаясь на стене, для лазания не приспособленной. Одна радость, что корпусу не успели сделать «косметику», и раствор между кирпичами заметно выщерблен.
– Я знал, что она вернется, – прошептал дежурный. – По вам соскучится, и…
– Тихо! Стой, гляди на меня.
– Помочь бы ей…
– Как? Высунуться и тащить за шкирку? Пусть сама. Главное, не отпугнуть. Пусть запомнит, что возвращаться – правильно.
– Главное, это точно она, а не зам по режиму или еще кто…
Решетка погромыхивала. Рыжики в клетках преспокойно занимались своими делами. Лучший знак того, что действительно не зам по режиму в окно с проверкой ломится.
Наконец о подоконник шваркнули когти. Решетка громыхнула всерьез, заглушив Катькино приземление. Павлов начал медленно-медленно поворачивать голову и косить глазом. Он не слышал шагов, но чувствовал, что «десятка» не идет в клетку. У нее было какое-то дело посерьезнее. И тут совсем рядом возникло басовитое довольное урчание.
Дежурный тихонько охнул.
В двух шагах от Павлова сидела и умывалась огромная длинношерстная трехцветная кошка редкостной красоты.
Перед ней на полу валялась какая-то мятая куча, в реальность которой завлаб не сразу поверил.
Дохлая ворона.
Здоровенная, сволочь.
Вообще-то в НИИПБ порядки были строгие. Когда-то. Лет пятнадцать назад даже неуправляемый Шаронов просто так к уважаемому коллеге Павлову на огонек не заглянул бы. В те благословенные времена друг к другу лазали через окна второго этажа, прямо в кабинеты. Периодически зам по режиму изымал у молодых и спортивных кандидатов наук то веревку, то репшнур.
Потом кандидаты стали докторами, заматерели, расплылись и ослабели. Лазать по стенам они уже не могли, зато научились охранников улещивать и подкупать.
Потом случилась та самая утечка. Бессмысленная и беспощадная. Ибо ее кагэбэшники засекли. Так бы работать и работать, пребывая в добросовестном заблуждении: мол, потенциальная вражина ничего не знает. А тут – конец всему. Зама по науке забрали на Лубянку и вроде бы расстреляли путем инфаркта, зама по режиму посадили, директора выгнали на пенсию, темы заморозили. Институт впал в кому.
Доктора опухли
Хуже нет, когда и враги тебя игнорируют, и родина в упор не видит.
За НИИПБ закрепилось новое прозвище – НИИ По Барабану.
Потом власть в стране опять переменилась. Слегка, но все-таки. И тогда озверевший от безделья Шаронов сорвался с цепи. Человек с замашками «через два рукопожатия выходим к Президенту», он взял и ломанулся на самый верх. Бряцая наградами. Формально он жаловался на то, что предыдущая власть – дура дурой, естественно, – отняла у него, лауреата и орденоносца, проект «Рубанок». И требовал справедливого возмездия. А если честно – лелеял надежду сообщить кому следует, что есть на свете такой «НИИ Прикладных Биотехнологий». Известный еще как НПО «Самшит» (эх, узнать бы, кто это название с потолка срисовал, и поставить над вредителем серию опытов!). Вот он, посмотрите, очень полезный институт! Загибается, но не сдается.
Со стороны это может показаться неправдоподобным, но в действительности на многострадальных просторах нашей бескрайней родины и не такие объекты пропадали к чертовой матери.
Начальство обнаглевшему ученому не мешало. Оно его, скорее, молча благословило.
И Шаронов таки справился. Не через два рукопожатия и не к самому Президенту, но на влиятельное лицо в его администрации – вышел.
Каковое лицо выслушало жалобщика, ознакомилось с видеозаписью действующей модели «Рубанка» и с лица своего влиятельного прямо-таки спало. И чуть ли не за руку отвело Шаронова в самый высокий кабинет.
С перепугу, вероятно. Из чувства самосохранения.
Президент о каком-то там НИИ По Барабану и его сногсшибательных изделиях слыхом не слыхивал. Верховного Главнокомандующего обрадовали коротким емким докладом с показом видеодокументов. После чего Верховный одной конечностью затребовал все данные по НИИПБ, другой позвонил министру обороны, третьей – директору ФСБ, а четвертой распорядился представить Шаронова к очередной награде. От изумления, наверное. Тут нужно, в общем, учесть, что «Рубанок» действительно очень плохо выглядел. Даже на видео. Даже модель.
Президент до того был, похоже, взволнован открывшимися перспективами, что даже проявил интерес к формальной стороне дела – слабым голосом заметил: какие у вас названия интересные! А почему, например, эта тема зовется «Кино», а вот та «К-10»?
Что характерно, встречаться с Шароновым взглядом Президент избегал. Так, зыркнет коротко и глаза спрячет. Будто не верит – это ж надо, какие люди в русской оборонной науке водятся! С ног до головы в медалях, лауреатских значках, но почему-то без ошейника и намордника.