К-10
Шрифт:
– Я сам по жизни немного рекламщик, если ты позабыл, – заметил Бондарчук, на глазах скучнея. – Чего только кому не впарил. Идея, дорогуша, продуктивная. Но боязно мне выпускать на представление экспериментальный образец. Он не задавит министра, как ту ворону, твой рекламный продукт, а? То-то будет образ марки! Ваш людоед Шариков от зависти лопнет.
– Во-первых, образец предсерийный, он уже прошел все тесты… – соврал Павлов. Впервые, наверное, за несколько лет соврал.
– Только я об этом образце сегодня впервые услышал! Не люблю сюрпризы, даже приятные. Не положено так, ребята. Могли
– Извини, но такие претензии – к директору, пожалуйста… Значит, а во-вторых, я дам тебе пульт управления, положишь в карман и будешь держать палец на кнопке. Хотя нет… Лучше я просто дам тебе слово. Вообще, пошли сейчас ко мне в «К-10», посмотришь Катьку, все сомнения отпадут.
– Катьку? – Генерал одним движением руки заставил раствориться в воздухе охранников, кажется, надеявшихся проверить у него документы, и сам открыл Павлову дверь на улицу. – Ну, если Катьку…
– Она десятая в серии, поэтому имя на букву «К». Такая Катька… Натуральная. Вот увидишь.
К ступеням административного бесшумно скользнула длиннющая черная «Волга».
– С твоей стороны понадобится сущая ерунда, – говорил Павлов. – Завтра тебе позвонят из нашей секретки и спросят, выписывать ли Павлову однодневный пропуск на образец… А ты их перебьешь и скажешь – ну да, образец ка десять эр десять, все согласовано. Запомнишь?
– Директор в отъезде, беспокоить его по мелочам нетактично, заместители не в курсе, но есть Бондарчук, который может распорядиться, а потом будет во всем виноват! – заключил генерал. – Ну и пройдоха ты, Павлов! Чего тебе надо на самом деле, а, дорогуша?
– Образец ка десять эр десять, – повторил завлаб. – Запомни.
– Если она сожрет министра, тебя прямо на месте пристрелят, – сухо и очень серьезно пообещал генерал, садясь в машину.
– А если кого помельче? – спросил Павлов.
– Ты залезай! – раздалось из «Волги». – Знаю я ваших дряней, они всегда первым делом старшего начальника жрут!
– Сдается мне, – сказал Павлов, – ты замышляешь что-то разумное, доброе, вечное.
– Угадал, – кивнул Шаронов. – Есть во мне такая фигня. Как увижу я кота – ну душить его, скота! Как замечу кошку, так обижу крошку…
Снова он сам явился, без приглашения. Опять стоял у второй клетки и наблюдал за Борисом. Рыжик надоедливого гостя игнорировал, но Павлов заметил, что дается коту это упражнение не без труда. Шаронов каким-то образом «раскачивал» заторможенную психику кота.
Конечно, максимум, чего Шаронов мог добиться, – срыва в легкую агрессию. Павлов не стал говорить этого вслух, ему было интересно наблюдать за коллегой. Два завлаба представляли расходящиеся ветви одной научной школы. Павлов как был по образованию, так и остался чистой воды биотех, Шаронов же тяготел к направлению, на Западе называемому «бай-мек». В принципе это расхождение было обусловлено спецификой изделий, но с каждым годом трещина углублялась, все больше напоминая пропасть. Вместе с ней росло взаимное недоверие, и, дай завлабам спокойно поработать еще лет десять, они, может, разругались бы. Павлов
А все равно, корректировочные чипы в изделиях обеих лабораторий стояли одинаковые.
– Есть мнение, уважаемый коллега, – сказал Шаронов, – что ты в пролете.
– Не вполне тебя понял, уважаемый коллега.
– Системная ошибка, – Шаронов ткнул пальцем в Бориса, – там. В самом основании. Не заработал я бутылку. Могу объяснить, где прокол. Выход предложить – нет. То есть я догадываюсь, как построить изделие, отвечающее заданию. Но это тебя не выручит. Ты ведь не можешь начинать заново с нуля. И потом, в моих подходах слишком много от бай-мек. А некоторым эти принципы чужды. К несчастью.
– Я ведь не дал тебе материалы по рыжикам.
– А я так… Людишек поспрошал, файлики посмотрел. Ну, и… Рассказывать?
– Обойдусь, – сказал Павлов. – Попробую выбить хоть полгода времени и сам все сделаю.
– Думаешь на представлении обаять министра?
– Есть хоть что-то, чего ты не знаешь? – спросил Павлов неприязненно. – Ах да, это то, что тебя не интересует…
– Да ладно, не язви. Некоторые вещи мне недоступны. Предвидения, например. Вот, допустим, вчера. Уходя из вивария, я твердо знал – у Павлова сбежал образец. Но не знал, вернется ли он. Поспорил с Головановым на стольник, что с концами. А дедуля выиграл, мать его йети.
– Он же на пенсии! Откуда…
– Вернули. Консультантом в обезьянник. Представляешь, чем это грозит человечеству?! – Шаронов аж облизнулся от предвкушения. – Вообще-то я выяснил, чем. Но не могу раньше времени болтать. Извини.
– Обезьяны – попса, – бросил Павлов. – Дешевые трюки для впечатлительных начальников. На войне обезьяна бесполезна, а как разведчик и диверсант не стоит затраченных денег. Там, где они водятся, нет ничего стоящего. Там, где есть стоящее, обезьяна привлекает слишком много внимания.
– Значит, надо сделать обезьяну привычной. Чтоб была повсюду. И не тапочки подавала, а водила машину и смешивала коктейли. Понимаете меня, уважаемый коллега?
– О, ужас… – пробормотал Павлов. – О, ужас. Скажите, уважаемый коллега, это шизофрения или наши взялись серьезно?
– Учти, опасный разговор. На статью потянет.
– Ой, да ладно тебе. Все равно ничего не получится.
– Отчего же? Сначала как пробный шар красивые большие кошечки, потом умные обезьянки… Ага?
Павлов вытаращился на Шаронова так, что тот подался назад.
– Слышь, ты, чудо, – сказал Шаронов. – Ты хоть пытался узнать, зачем тебе заказали гражданку? Или по-прежнему лишних вопросов не задаешь? Всегда готов и все такое?
– В задании указано – домашнее животное декоративного профиля со вспомогательной охранно-сопроводительной функцией. И… И что?
– Да расслабься, я так, подумал вслух. Игры разума. Никто не в курсе, для чего твои рыжики. То есть кое-кто знает, но молчит. Хотя, согласись, обезьяны – это симптоматично… Первый звоночек.