К гадалке не ходи...
Шрифт:
Гадалка
1.
Хасавюрт. Город-базар. Город гадалок.
Сакинат сидела в своем газетном киоске, кутаясь в свитер. Электричество как всегда отключили неожиданно, некстати и ближе к зиме. Клиентов не было, продаж не было, и Сакинат потянулась к прилавку – редкий случай. Несмотря на занимаемое место, читать она не любила и к газетам притрагивалась только для того, чтобы передать их покупателям. Но в «тихий час», как она про себя называла время безделья, женщина могла взять очередной номер «Космополитан» или «Домашнего очага». Под руку попался журнал «Отдохни!», а дальше тянуться не хотелось. Поправив
У киоска стоял молодой человек невзрачной наружности. Гладко выбритое лицо, узковатые глаза смотрели цепко. «Аварец, 23 года» - подумала вдруг Сакинат. Потом мелькнула еще одна мысль-вспышка: «Клиент». Она подождала еще пару секунд, но больше ничего не услышала. Ни слова не спрашивая, Сакинат кивнула в сторону двери, и незнакомец послушно отошел от окошка…
Она долго никому не рассказывала об открывшейся в юности способности предвидеть будущее, боясь, что дар пропадет, и она оболванится в глазах людей. Но однажды не смогла удержаться.
Ее племянница, Салихат, или просто Саля, сидела на стуле перед теткой, уминая конфету за конфетой. Вид у нее был подавленный. Дежурно отвечая на дежурные вопросы, мыслями девушка была далеко, в глазах то и дело светились слезы. Сакинат сосредоточилась и попросила (сама не зная кого) подсказать, в чем проблема.
«Он ее не любит. Старше на один класс. Рабадан».
– Не любит тебя твой Рабадан?
Саля замерла, перевела глаза на тетю.
– Откуда?..
– Сейчас расскажу. Но чур – секрет, никому не говори!
Сакинат впервые «играла». Она взяла руку Сали в свою, закрыла глаза, хотя это ей абсолютно не требовалось. Ей вообще по большому счету не требовалась помощь, когда речь шла о Сале – эту девочку она видела как на ладони: неудачная внешность плюс никаких задатков кокетства и природного обаяния. А внутри - конечно же, мальчики, замужество, у какой девчонки их нет? Замуж-то она точно выйдет, папа, муж сестры Сакинат – ректор института. От женихов отбоя не будет, даже если она будет выглядеть как Годзилла.
«Замужество будет»
– Замуж ты точно выйдешь, дорогая, не волнуйся. Старой девой не останешься, - Сакинат подмигнула девушке.
«Имя..имя..» - такое тоже бывало иногда. Сакинат подождала. «Имя начинается на К. Он старше на пять лет».
– Это будет не Рабадан, он – не твоя судьба. Имя его начинается на К, больше, к сожалению, не вижу. Он старше тебя на пять лет.
«Брак неудачный. Неудачный. Будет выбор: остаться. Уйти к человеку на черной машине. Шамиль. С ним будет счастье».
– Брак этот не сложится, но ты не отчаивайся. Подождешь немного, и приедет твой принц на черном Мерседесе. Его будут звать Шамиль, и с ним ты обретешь любовь и счастье. У вас будет трое или четверо детей.
Хотя про детей ничего не докладывали, Сакинат решила добавить их от себя. От замужества же по-любому бывают дети. В глазах Сали недоверие сменилось надеждой:
– Я буду счастлива? Это возможно?
– Ну конечно Иншаллах. Забудь этого Рабадана. Ну-ка, утри слезы, помни, что я тебе сказала. У меня все сбывается! Только никому! – и приложила к губам указательный палец.
Но шаг был сделан. Сакинат вошла во вкус. Достаточно было погадать одной соседке, как через месяц женщина могла уже содержать семью на деньги, получаемые с предсказаний.
Аварец, 23 года, присел на табуретку рядом с гадалкой и откашлялся.
– Мне сказали, вы делаете
– Да, какой тебя интересует?
Тут Сакинат соврала. Сабабы (амулеты) делать она не умела. Но так часто просили, такие деньги порой обещали, что она не могла отказать. Да и что там делать в принципе? Взял бумажку, написал несколько арабских букв, завернул в фольгу. Потом – в целлофановый пакетик и в мешочек из кожи. Вообще-то полагалось, чтобы мешочек зашивала девственница, но кто это проверит? Еще можно засунуть туда землю, монетку, волосы любимого и вообще все, что под руку попадется. Однажды Сакинат зашила в мешочек вместе с бумажкой кусочек кизяка, назло – уж очень дурно пахло от женщины, пришедшей за сабабом.
– Мне нужен от пули. Работа такая, понимаете. Можно?
«Мент что-ли», - подумала Сакинат, а вслух сказала:
– Конечно. Как тебя зовут?
– Абдулла.
«Абдулла» - повторила про себя Сакинат, ожидая подсказки. Времена были неспокойные, кругом сновали ваххабиты, к гадалкам относившиеся более чем недружелюбно. Полгода назад ей подкинули письмо с призывом оставить гадание и изготовление амулетов. Там были какие-то аяты из Корана, хадисы, убеждающие, что заниматься гаданием – харам, запретно. Но читать Сакинат было лень. Да и как может быть грехом то, чем занимается добрая половина Дагестана? А вторая половина – собственно, потребители этого греха. Кроме того, она верила – это дар Аллаха. Да разве этим ваххабитам объяснишь, что порчу она не наводит, черной магией не занимается. Все – лишь на благо земляков! Единственное, что запомнилось – угроза физической расправы в конце письма. Страшно, конечно, но Сакинат положилась на мысли-подсказки, ее саму они никогда не подводили.
Ей снова доложили, что перед ней аварец 23 лет от роду, добавили, что у него есть жена на последнем сроке беременности. Ничего настораживающего.
– Это будет стоить 500 рублей. Завтра приходи.
– Спасибо, - незнакомец поднялся.
– Могу и жене сделать. Она, как-никак, на сносях. От сглаза ребеночку тоже обязательно надо.
Он удивленно приподнял бровь, открыл, было, рот, чтобы что-то спросить, но передумал.
– Нет, не надо пока. Спасибо за помощь.
На следующий день ближе к вечеру Абдулла пришел за заказом. Накануне Сакинат зашила в мешочек очередную бумажку. Она долго ломала голову, что можно еще положить для защиты от пули. Ничего не придумав, оставила все как есть. 500 рублей как раз хватит, чтобы оплатить электричество и купить что-нибудь к чаю. Зайдя в киоск, Абдулла остался стоять, руки в карманы ветровки. Сакинат достала из сумки сабаб, положила на газеты перед ним.
– Вот. Все, как ты просил.
– А это только для меня? Или можно друзьям дать?
– Можно и друзьям
– И что, от любой пули защитит?
– От любой конечно, я же не шарлатанка.
Абдулла расплылся в улыбке и вынул одну руку из кармана. В ней был зажат пистолет с глушителем.
– А ну-ка надень. Сейчас проверим…
2.
Кто бывал в Сепараторном поселке Махачкалы в ветреную погоду, знает: когда там поднимается ветер – становится не до красоты. Саля спрятала лицо в шарф по самые глаза. Она не любила так делать, потому что тогда ее нос с горбинкой сильно выделялся на трикотажной ткани – проверено перед зеркалом. Но на улице практически никого не было, люди старались пересидеть непогоду дома, а от пронизывающего ветра ломило щеки. И беспокоивший Салю зуб болел еще сильнее.