К себе самому
Шрифт:
65. Смотри, не относись к нелюдям так же, как люди к людям.
66. Откуда мы знаем, что Телавг [140] по складу [характера] не был лучше Сократа? Ведь недостаточно того, что Сократ умер более славной смертью, и более искусно рассуждал с софистами, и проявлял величайшую выносливость, ночуя во время холодов под открытым небом, и когда ему приказали привести в суд саламинца, ему показалось более благородным не подчиниться, [141] и что он гордо расхаживал по улицам, относительно чего кто-нибудь, пожалуй, сильно усомнился бы, было ли это на самом деле. Но нужно учитывать [прежде всего] то, какова была душа у Сократа и способен ли был он довольствоваться тем, чтобы быть справедливым к людям и благочестивым по отношению к
140
Телавг – сын Пифагора и учитель Эмпедокла.
141
Сократ отказался исполнить требование 30 тираннов [= олигархов] задержать богатого гражданина, которого они собирались казнить (Платон, «Апология Сократа» 32с).
142
Читаем по изданию Ксиландра ei/kh~. В большинстве других ™kei~: «там», «в то время».
67. Природа не так уж тесно смешала тебя с [телесным] составом, чтобы не позволить определить границы самого себя и сделать то, что принадлежит тебе, подвластным себе самому. Ведь вполне можно стать божественным мужем и не быть никем узнанным [в этом качестве]. Всегда помни об этом и еще о том, что для счастливой жизни требуется совсем немногое. И что если ты потерял надежду стать диалектиком и познавателем природы, то не нужно отказываться из-за этого стать свободным, и скромным, и живущим ради общего блага, и послушным воле богов. [143]
143
Марк Аврелий хочет сказать, что диалектика (так у древних иначе называлась логика) и физика (так у древних греков называлось учение о природе) не должны его заботить, потому что важнее всего этика или практическая философия (взгляд Сократа и его учеников Аристиппа и Антисфена, усвоенный и стоиками).
68. Прожить без принуждения жизнь в величайшем душевном спокойствии, пусть даже все люди кричат что угодно, пусть даже дикие звери рвут на части жалкие члены этого наросшего вокруг тебя месива. Ибо что мешает разумению несмотря на все это сохранять себя спокойным, и верно судящим об окружающих предметах, и готовым к использованию того, что подвергается его действию? Так, чтобы суждение говорило тому, что встречается ему: «Таково ты по сути, даже если по установившемуся мнению кажешься иным», а использование говорило тому, что попадает в его распоряжение: «Ты нужно, так как для меня настоящее – всегда материал для разумной и гражданственной добродетели и вообще для человеческого искусства, равного божественному». Ведь все происходящее тесно связано с богами и людьми и не является ни новым, ни трудно поддающимся контролю, но [напротив] знакомым и легким.
69. Совершенство характера заключается в том, чтобы проводить каждый день как последний, и при этом без бурного волнения, без сонного оцепенения, без притворства.
70. Боги не выражают недовольства, что они, будучи бессмертными, целую вечность вынуждены будут терпеть таких вечно дурных людей и в таком количестве; к тому же они еще и всячески пекутся о них. Ты же, которому вот-вот придется умереть, не хочешь этого, и это при том, что сам ты – один из таких дурных.
71. Смешно не бежать собственной порочности, что, кстати, возможно, порочности же других людей избегать, что невозможно.
72. Что разумная и гражданственная сила не признает ни свойственным мыслительной природе, ни содействующим общему благу, то она по праву считает ниже себя самой.
73. Всякий раз когда ты совершил добрый поступок, а другой испытал его благотворное воздействие, зачем, как глупые люди, хочешь ты наряду с этим еще третьего, вроде славы о том, что ты сделал доброе дело, или воздаяния?
74. Никто не устает получать пользу. Польза же – это действие, согласное с природой. Поэтому не уставай получать пользу [сам], принося ее [другим].
75. Природа целого некогда устремилась к миротворению. Теперь же либо
Книга VIII
1. Предохраняет от тщеславия и то, что пока еще не смог ты прожить всю жизнь философом или по крайней мере не был им смолоду, но ясно как многим другим, так и тебе самому, что ты далек от философии. Итак, ты запятнал себя, так что тебе уже нелегко приобрести репутацию философа. Мешает и твое положение. Поэтому, если ты верно увидел, в чем заключается дело, не заботься о своей репутации. Будь доволен, если проживешь остаток жизни, каков он ни будет, так, как хочет от тебя природа. Поэтому осмысли, чего она хочет, и пусть ничто другое не отвлекает тебя. Ведь столько заблуждений ты уже испытал и ни в чем не нашел счастья: ни в умозаключениях, ни в богатстве, ни в славе, ни в наслаждении – ни в чем. Так в чем же оно? В том, чтобы делать то, что требует природа человека. Итак, как ты будешь это делать? Если будешь иметь основоположения, из которых вытекают устремления и действия. Что за основоположения? Такие, которые говорят о добре и зле, что, с одной стороны, нет никакого блага человеку в том, что не делает его справедливым, здравомыслящим, мужественным, свободным, с другой – нет никакого зла в том, что не порождает противоположного указанным [качествам].
2. При любом поступке спрашивай себя: каково его отношение ко мне? Не вызовет ли он потом раскаяния? Миг – и умру, и все кончится. Чего же мне еще желать, как не того, чтобы делать вот это дело так, как свойственно существу мыслящему, заботящемуся об общем благе и равному [в этом действии] богу.
3. Александр [Македонский], Гай [Юлий Цезарь] и Помпей – что они по сравнению с Диогеном, Гераклитом и Сократом? Ведь последние видели вещи, и их причины, и материю, а руководящее их начало было независимо. А у тех забота о каких ничтожных вещах и рабская зависимость от стольких вещей!
4. [Понять] что они как ни в чем ни бывало будут делать то же самое, хоть ты тресни!
5. Прежде всего не тревожься, ведь все совершается в согласии с природой целого и в скором времени станешь ты «никто», «нигде», как Адриан, как Август. Затем, сосредоточившись на самом деле, вникни в него и, припомнив, что тебе нужно быть хорошим человеком, и [что нужно делать] то, что требует от тебя человеческая природа, неуклонно делай это дело и говори то, что кажется тебе более всего соответствующим справедливости, но только благожелательно, спокойно, нелицемерно.
6. Природа целого занята тем, что существующее здесь переставляет туда, производит превращение, убирает отсюда и переносит туда. Сплошные видоизменения и не такие, чтобы можно было опасаться, как бы не случилось чего-нибудь нового: все привычно, да и уделы равны.
7. Любая природа довольствуется собой, если следует благим путем. Природа же разумного существа следует благим путем, если она в своих представлениях не соглашается ни с ложью, ни с неясностью, если направляет устремления только на дела для общего блага, а желания и нежелания – только на то, что зависит от нас, все же уделенное общей природой принимает с радостью. Ибо она [природа разумного существа] – часть ее, как природа листа есть часть природы растения с той только разницей, что природа листа – часть природы, неспособной к ощущению и неразумной, подвластной препятствиям, человеческая же природа – часть природы, не знающей препятствий, мыслительной и справедливой, поскольку последняя каждому дает равные и соответствующие его достоинству доли времени, естества, причинной силы, деятельности, обстоятельств. <Но доли равны.> Не ищи точного равенства во всем, но смотри, равны ли в целом все свойства этого человека совокупным свойствам того.
8. Читать нет возможности. Но гордыню сдерживать можно. Но брать верх над наслаждениями и страданиями можно. Но быть выше желанья славы можно. Но не гневаться на бесчувственных и неблагодарных, более того, заботиться о них – можно.
9. Пусть никто больше не услышит от тебя жалоб на жизнь при дворе, ни ты сам от себя.
10. Раскаяние – это некое порицание самого себя за то, что упустил что-нибудь полезное. Полезное должно быть чем-то хорошим, и человеку прекрасному и хорошему следует о нем печься. Но, пожалуй, ни один прекрасный и хороший человек не раскаялся, что пренебрег каким-нибудь наслаждением. Ибо наслаждение не имеет отношения ни к пользе, ни к благу.