К северу от Чернобыля

Лабунский Станислав

— Кабан прав. Моя тоже так думай.

— Но го…

Майор резко пнул лейтенанта в щиколотку, поняв, что тот собирается назвать его господином майором.

— Ты, желтая собака, почему не налил чай белым господам?

— Полегче, приятель, — заулыбался Кабан. Внимание всем приятно, а уж такое ревностное.

Принялись за погрузку. Закончили неожиданно быстро. Личное имущество у каждого входило в небольшой рюкзак, а патроны и ящик с медикаментами много места не занимали.

— Новостей нет?

— Нет.

— Тогда ждем.

Недаром говорят,

ждать и догонять труднее всего. Кабан взялся строгать палочку на манер бездельничающих ковбоев дикого запада.

Легче всего было пилоту. Залез на свое место и щелкал рычажками и тумблерами, готовился к полету. Второй китаец просто уснул. Что с них взять, подумал Епископ, простые работяги. И автоматы-то у них мелкокалиберные. Тут он был абсолютно прав. Сто двадцати зарядный автомат «Дюрандаль» являлся самым мелкокалиберным в мире. Стоил он примерно как «роллс-ройс» и на всей земле их было не больше сотни.

Проходившая по дороге компания сталкеров, увидев стоящий на пятачке вертолет, шарахнулась в сторону.

— Может, покричим, что свои, — предложил Кабан.

— Все и так в курсе, кто здесь. Мы вчера Фунтику по общему каналу отвечали, когда переговоры вели, — ответил Епископ. — Тут до заставы меньше километра, а там и до Чернобыля рукой подать.

Через две минуты мы догадались, что наш снайпер уполз, в прямом смысле. Прямо по битому стеклу. Нас это расстроило до слез, и мы кинулись вперед. Пришлось забирать чуть вправо, к пролому в железобетонном заборе. Сразу за ним оказался железнодорожный тупик с застывшими навсегда вагонами с углем. Здесь их застала катастрофа прошлого века и, брошенные людьми, они стали частью пейзажа.

Трудно поймать человека на заброшенном хозяйственном блоке. Несколько зданий, десятки комнат, тупики, крыши и подвалы. Нужна помощь.

— Умник, попроси псов нам помочь, только скажи им, что на трубе еще неубитый чужак. Пусть берегут себя.

С другой стороны раздался клич псов загонщиков. Все. В зданиях ему не отсидеться и не убежать. Путь ему только на крышу под наши пули.

Гулко ударили выстрелы штурмовой винтовки. Зомби вступил в бой. Взвыл электромагнитный импульс. От нас стрелка загораживала труба ТЭЦ.

Майор Черных услышал выстрел гаусс-винтовки и выскочил из-за угла центрального здания. Отсюда часть трубы с вражеским стрелком была видна, как на ладони. Поймав фигурку в прицел, прошелся по силуэту очередью на полмагазина. Затем стал бить короткими, расчетливыми очередями. Что же он не падает, мелькнула у него мысль.

Я увидел, как из окна высунулся ствол. Мы стояли в узком проходе между корпусами. Бешеными скачками летела через двор серая тень. Ствол дернулся. Акелла беззвучно взлетел по железной наружной лестнице. Винтовка с лязгом подпрыгнула на штабеле пустых бочек и упала на землю. Прощально завыла Герда. Я шел, тяжело переставляя ноги, и мой «винторез» тащился за мной на ремне подобно палке.

Пуля ударила Сергея точно под горло. Этот бандит не зря взял в руки СВД. Стрелять он умел. Хорошо, что наши пулеметчики не дали ему развернуться. Прибежал

Акелла, притащил винтовку. Я отбросил проклятое железо на газон, обнял собачек и завыл. С этим воем тысячи лет назад мы вырезали под ноль саблезубых тигров. Глаза были абсолютно сухие. Смерть это часть жизни, и никто не скажет, что Серега погиб зря. Мы готовы к приему вертолета. Все наши были здесь, и живые, и мертвые. Майора заберем с собой. Я слышал краем уха, что Епископ отправил тело Гончара на большую землю.

Оглядев четверку бойцов, стоящую передо мной, спросил:

— Если хоть кто-то не хочет лезть в подземелье, скажите честно, и мы не полезем.

Народ то ли заухмылялся, то ли зубы оскалил.

Тело Сергея мы занесли в здание и положили на диванчик. Спи спокойно, ты прошел свои десять шагов между старой и новой войной.

К люку мы подошли, но спускаться не стали.

— Умник уверенно показывает на карте второй вход-выход. Откуда информация, родной?

В ответ нам сбросили на экраны ПДА видеоролик, снятый Плаксой.

— Да, — согласился Алексей, — ударить неожиданно всегда лучше, чем атаковать подготовленные рубежи обороны. Пошли.

При подходе мы соблюдали осторожность, хватит с нас потерь напоследок. Перебегали по одному, а на разведку во двор попросили сходить псов.

Радостный шум дал нам понять, что врагов там нет. Встреча протекала под родственное добродушное рычание и треск кустов. Зная таланты четвероногих членов отряда, за них я не волновался. Главное, вовремя углядеть Плаксу, когда тот кинется здороваться. Налетит вихрем, свалит с ног. В прошлый его наскок с трудом устоял. А вот и не угадал. Все стихло. Мы насторожились. Кусты чуть заметно шевельнулись и к нам на асфальтовую дорожку чинно вышли псы. Четверо.

Новичок был маленьким, застенчивым и норовил спрятаться от пристальных взглядов то ли за Плаксу, то ли за кусты.

Дядька Семен сгреб малыша на руки, поцеловал его в нос и страдальчески крякнул. Я забрал лохматое существо себе и понял в чем дело. Прибавление казалось не очень большим на фоне наших бойцов, которые ели когда хотели и сколько хотели, а не когда придется. Интересно, приживутся у псов понятия завтрака, обеда и ужина?

А реально это был матерый слегка костлявый пес весом килограмм в пятьдесят. Не удивительно, что дядька Семен охнул от его веса. Я опустился на землю, положил новичка себе на колени и для установления дружеского контакта на личном уровне достал из нарукавного карманчика свою резервную шоколадку.

Пес не был диким и в шоколаде разбирался. Дождавшись пока ее развернут, аккуратно взял ее в рот и блаженно зажмурился. Прибежавший Плакса немедленно лег на нас. Пришлось чесать их обоих. Правда, мне помогали. Зомби как всегда сидел в обнимку с Акеллой. Вожаки снисходительно наблюдали за счастливой стаей. Герда караулила, чтобы ничто не нарушило общий покой. А все остальные баловали молодежь. У запасливого дядьки Семена оказался гематоген, который немедленно ушел на ура.

Отдых отдыхом, но мы в бою. А на войне, как на войне.