Кадеты
Шрифт:
Ни охранника, ни ворот, которые он должен охранять, раздолье для несунов! Задумался, к какому из зданий повернуть, уж было решил к небольшому, напоминающему контору, как увидел почти бегущего к нам человека. Галстук и шляпа, которую он придерживал, указывают на руководство. Слегка пухлый, чуть ниже меня, глаза слегка навыкате.
– Здрав-ст-вуйте, – задыхаясь приветствует меня, не доходя немного. – У нас же на завтра собрание назначено?
– Здравствуйте, – улыбаясь, протягиваю руку. – Собрание завтра, я случайно оказался в ваших краях, вспомнил об одном
– А? С каким… А это, укомплектованы полностью! Сами знаете, у нас и паек и зарплата вовремя, люди держатся за место!
– Понятно, – расстроился я. – Вот паренька хотел пристроить, но раз нет мест…
– Его? – неизвестный начальник поглядел на Ваньку. – На промывку цистерн могу поставить, вчера как раз Захарова увезли в больницу. Технический спирт выпил, инвалидом останется, коли выживет.
– Ну Иван спиртным не балуется, – бросил на того строгий взгляд. – Тогда завтра с утра к вам с документами придет. Никаких поблажек ему не нужно, загружайте работой по полной.
– Пусть сразу в отдел кадров идет, я дам распоряжение. Как фамилия?
– Климов Иван, – радости на лице Ваньки не наблюдаю. Ну это его проблемы, кем еще его можно устроить.
– Тогда до завтра, вы же будете на собрании? – прощаюсь с предположительно директором депо. Придется и этот эпизод в блокнот дописать, чтобы у Вяземского непоняток не возникло.
Пока все запланированное выполняется. Теперь у меня встреча с Машей, потом к Артуру и домой. С Ванькой только закончить, попробую поверить в его благочестивые намерения. Отсчитываю двести пятьдесят рублей, протягиваю ему.
– Держи. Сто рублей тебе на одежду и питание, чтобы Артура не объедал. А сто пятьдесят завтра утром принесешь и отдашь Ане, – на непонимающий взгляд разъясняю: – Пусть она думает, что ты долг отдал. Если я буду еще дома, то сделаю вид что ничего не знаю, возможно и скажу что-нибудь нелестное. В любом случае не задерживайся, отдашь деньги, извинишься и исчезай. Понял? Да тебе и на работу с утра устраиваться. А как заработаешь, отдашь долг не мне, а Артуру. А сейчас мне нужно еще в одно место, так что пока разбегаемся. Или стой, вон извозчик свободный едет, до центра вместе доедем.
Через час я у Маши. Купил торт и развесной чай, кофе хорошего не нашел. Немного опасался, что будет в гостях мама Маши, к счастью пронесло. Та бы меня сразу расколола.
– Надо же, не забыл, что я бисквитные торты люблю, – удивилась Маша. Делаю небрежный жест: типа – как можно! На самом деле я последний забрал.
– Ставь чайник, давай я подержу Мишу, – предлагаю Маше.
– У него зубки режутся, вот и не спит, обычно в это время укладываю, – передает мне ребенка. – Ты пока рассказывай, был у Артура?
– Был. Пообщались, уладили некоторые разногласия. Давай я тебе через недельку по этому вопросу отчитаюсь. Пока у меня к тебе вопрос, не удивляйся, если он покажется тебе странным. Помнишь, я говорил перед отъездом из Ростова о дате – октябрь 1943 года?
– Что-то такое припоминаю. А разве не 1933 год?
– Ну вот, я так и знал,
– Хорошо, обещаю! – тоном, которым говорят, чтобы отстал.
Бесполезно это все. Чем она аргументирует своему командованию уход с такой, богатой информацией должности. А про связника, которого возьмут, нельзя говорить, да и не поверит. Ну я хотя бы попытался…
– У меня к тебе тоже будет просьба, на будущее, – Маша наливает чай, садится рядом. – Пообещай что выполнишь.
– Конечно, если только не предать родину!
– Я без шуток! Ты сам понимаешь, в каком положении сейчас отец. Троцкого выслали, Каменев пока восстановлен, но все может измениться снова. Я считаю, что нам с тобой нужно меньше видеться, а лучше сделать вид, что мы в ссоре. И если со мной что-то случится, то пообещай забрать Мишу и воспитать как своего настоящего сына. И чтобы он не знал, что ты не его отец!
– Обещаю. И делать вид никакой нам не нужно, в ближайшие лет восемь тебе ничего не угрожает. – Эх, рассказал бы, что ее ждет, но нельзя. Изменить ничего не получится.
Миша завозился на руках, захныкал. Пришлось передать его Маше, успокаивать. Долго оставаться мне нельзя, могут возникнуть такие темы, по которым я совершенно не в курсах. Поэтому сославшись на дела, прощаюсь, обещаю заглянуть на днях.
Казалось бы и сделано всего ничего, а уже время к вечеру. По пути к Артуру захожу в магазин, деньги он не возьмет, так хоть едой его запасти. Однако выбор небольшой, мясного вообще нет. Взял что было: сахар, рыбные консервы, маргарин, пшеничную крупу. Надеюсь, от этого он не откажется.
Артура застаю за работой, трудится над иконой. Как по мне, она уже не отличается от оригинала.
– Что ты, тут еще столько работы с ней! – не согласился со мной Артур.
Продукты он и не заметил, выхватил у меня сверток с иконами как подросток новый планшет. На полчаса я его потерял, пришлось самому заняться приготовлением обеда. Сварганил быстро рыбный суп из консервы, разлил по тарелкам, только тогда оторвал Артура от игрушек.
– Сейчас пост, нельзя скоромное, – отмочил он, понюхав аромат от стола.
– Какой на…фик пост? – опешил я.
– Успенский
– И что, рыбу нельзя?
– Нет.
– А если ты потом покаешься и прочитаешь десять раз молитву?
– Если я согрешу, мне нельзя будет рисовать икону, пока не отмолю. А ты хочешь за неделю получить копию, – привел убойный аргумент Артур.
– Ну как знаешь, – усаживаюсь к нему спиной, принимаюсь за еду.
– Не обижайся Слава, я и так перед тобой в долгу, а теперь вот виноватым чувствую.
– Забей! – отмахиваюсь я. – Ваньке суп скормишь. Или ему тоже нельзя?